Зеркало любви [СИ] полностью

– Малечка, милая, вот добежим до барьера, тогда и решим, как через него прыгать. А пока – наслаждайся жизнью?

Малена была согласна. Ничего лучше они все равно придумать пока не могли.

– И вообще, хоть в одном-то мире мы можем быть счастливы?

Малена вздрогнула.

– Да… Лоран. И король…

– Ничего, прорвемся! И не таких в клочья рвали!

С этим напутствием девушки и уснули.

Аланея, Аллодия

– Иногда не надо быть пророком, хватит и элементарной арифметики, – решила Матильда на следующий день.

– Очень полезная наука, – согласилась Малена.

Они втихаря инспектировали «курительную комнату» Лорана. До госнаркоконтроля им было далеко, но найти травку и смесь для кальяна…

Не прошло и двух часов, как куча разной дряни была измельчена в порошок нужной структуры и добавлена в уже имеющуюся курительную смесь, а девушки довольно потерли ручки.

Если и не подохнет, то очень об этом пожалеет, так-то.

И почему им не было жалко Лорана? Вообще?

Лорена не показывалась из своих комнат. Как-то она поутихла последнее время, видимо, плюх от судьбы оказалось слишком много.

Переломы, лечение, Силанта, теперь еще Ардонские, признание Марии-Элены наследницей – тут кого хочешь кондрашка навестит.

Лорена просто сломалась. Ее движущей силой был Лоран, а ему сейчас хотелось двигаться только в направлении опиумной курительной. Рисойские расслабились, потеряли хватку, да и была ли та хватка? Или так только казалось маленькой девочке?

Подложить сестру под старика – много ума не надо, сидеть безвылазно в глуши – тоже. А тут в гавань не просто акула заплыла, а целый мегалодон.[17]

– Скромные мы с тобой, – Мария-Элена отлично слышала рассуждения сестры. Та их и не скрывала.

– Да не в скромности дело, – отмахнулась Матильда. – А в том, что нас двое. В моем мире никто и представить себе не может, что такое аристократия. А в твоем слыхом не слышали о коммунизме. Потому и побеждаем. Мы делаем то, чего от нас не ждут, мы страшны своей непредсказуемостью.

– Ага, судя по вашей истории, вы, русские, всегда так поступали.

– Потому и выжили.

Мария-Элена с сомнением оглядела запасы травы.

– Н-ну…

– Доверься мне – и пошли строить баррикады.

Девушки угадали с точностью до ста процентов.

Уже этим вечером Лоран решил опробовать «курительную комнату».

И…

Уж как там подействовала «адская смесь», что ему пригрезилось, кого он увидел?

Сие науке неизвестно. Но буйствовал достойный человек так, что вшестером едва скрутили. Астон Ардонский, по договоренности с Марией-Эленой, вызвал стражу, и передал им с рук на руки Лорана, даже не пытаясь замять дело. Наоборот! Раззвонить на всю столицу!

Вот как такому доверять девицу дворянских кровей?

Ему таракана на ответственное хранение в коробочке – и то не доверишь, или потеряет, или раздавит. А уж чего там бедное насекомое насмотрится…

Что дало по мозгам Лорану – неизвестно. То ли мухоморы, то ли акация, то ли в последний миг добавленный от доброты душевной пейот, то ли сочетание хорошее получилось, и растения усилили друг друга – неясно. Но вечером по замку разнеслись вопли дикого буйвола, которого попытался изнасиловать крокодил.

Рисойкий орал.

Вдохновенно верещал!

Сорвал с себя одежду, попытался залезть на люстру (все же пейот?) потом нагадил на обеденном столе (поменять, а старый поставить в покоях Лорены), пытался то ли соблазнить стражников, то ли соблазниться сам…

Потом вообразил, что он стеклянный, потом решил, что не стеклянный, а бриллиантовый, и вообще – звездюк, а значит, должен жить на небе и полез на крышу…

На этой стадии его, к сожалению, и остановили.

Мария-Элена в развлечении участия не принимала. Во-первых, опасно, во-вторых, здоровье не позволяет. То есть – спать надо ложиться вовремя, такое ограничение. А потому девушка ахнула, услышав первый же вопль, упала в обморок аккурат на руки капитану Сетону, а потом делегировала ему свои полномочия. И присовокупила, что сильно о дядюшке горевать не станет.

Дорак Сетон, конечно, грустил о Рисойском, который его когда-то выручил, но своя шкура ближе к телу. А Лоран…

Все равно это уже прост о придаток к кальяну.

Так что стража, стража и снова стража.

Буйствовал Рисойский два дня, и еще столько же лежал в «ломке». Мария-Элена вздохнула – и написала Тальферу.

Барист примчался тотчас же.

– Малена…

– Барист.