Маркиз Торнейский, Барист Тальфер и Мария-Элена оказались поразительно единодушны. Последнюю, правда, посторонние не слышали, но Матильде это не помешало.
– Почему я не могу поехать с мужем во дворец?
– Потому что, родная, я не знаю, что там будет, – спокойно ответил Рид.
– Зато я знаю, что ты справишься с любой проблемой. А я тихонько посижу неподалеку, – попробовала уломать его Матильда.
Ага, как же.
Любовь – любовью, а характер маркизу никто еще не менял.
– Малена, прошу тебя. Ради меня, ты сейчас поедешь домой и останешься там, на какое-то время. Пока я лично не пришлю тебе письмо или с Баристом, или… если мы будем заняты… посмотри сюда. Видишь?
Матильда вгляделась в бляху на одежде мужа. Одну из нескольких.
Заяц в прыжке, над ним сияет лучами восьмиконечная звезда.
– Да.
– Мое письмо, если оно написано добровольно, будет запечатано именно этой бляхой. Запомнишь?
– Обещаю.
– А вот это тебе.
Рид снял с пальца кольцо с крупным сапфиром, на котором была вырезана симпатичная кошечка. Мамино, между прочим.
– А у меня и кольца для тебя нет, – огорчилась Матильда, глядя на свои пальцы без единого украшения.
– Это – через три дня, – отмахнулся Рид. – Если ты пришлешь мне письмо, запечатывай этим кольцом. Я пойму, что все в порядке.
– Хорошо.
Рид тяжело вздохнул.
– Я с радостью взял бы тебя с собой и представил брату. Но я не знаю, что сейчас начнется во дворце. Тарейнские – большой род. Трион – начальник департамента. Знает ли он что-то, или нет… Думаешь, они так просто смирятся с крушением их планов?
Малена была абсолютно уверена в обратном. Как известно, если гадюку переехать телегой, кусаться она будет, пока не сдохнет.
Что мы имеем во дворце?
Больного короля.
Принца-отравителя.
Семейку канцлера, кстати – большую, она это точно помнила.
Главу департамента дознания… продавшегося или нет, тут уже не так важно, кровь не водица, за сына он точно впишется.
Нечто пока неизвестное – должно же оно быть?
Обязано.
И из самой глубины души у Матильды вырвалось жалобное?
– Рид, давай уедем в Степь? Сейчас же!
Уговорить Матильду удалось примерно через час, более того, часть уговоров прошла уже в карете, по дороге домой, и чередовалась с поцелуями, отчего у Тальфера, который пытался оставаться образцом невозмутимости, краснели уши.
Рид твердо был уверен, что его жене нечего делать на поле боя.
В том же самом была уверена и Малена, которая пилила подругу, прерываясь только на те же поцелуи. Ладно уж, не будем портить сестре жизнь. Она в свое время аж с Рисойским целовалась и теперь обязана получить моральную компенсацию!
Матильда этого не хотела. А потому поддалась уговорам.
Будь она кем-то вроде Лары Крофт, или приснопамятной Женщины-кошки, о, тут бы ее никто и ничто не удержали вне поля боя. И полезла бы, и всем наваляла.
Ага, как же.
Это в красивых фильмах дамы в мини-шортах отвешивают мужикам звездюлей одной левой, не снимая шпилек. А в жизни…
А в жизни – навернетесь вы со шпилек после первой оплеухи. И про «Солдата Джейн» рассказывать не надо. Сколько таких «Джейнов» пустили по кругу, превратили в воющие куски окровавленного мяса и заставили молить о смерти… сказать?
Матильда знала. Ей бабушка рассказывала про Великую Отечественную. И про то, чем частенько заканчивали и девочки-разведчицы, и снайперши, и летчицы, и ведь не боялись. Все равно шли на смерть. Осознанно. Это их потом боялись.
Иногда самоубийство – не грех. Что бы там ни говорили священные тексты любого мира.
Поэтому она последний раз поцеловалась с Ридом, и на прощание коснулась ладонью его щеки.
– Выживи. И вернись.
– Обещаю.
Ни слез, ни просьб, ни душе- и ушераздирающих сцен. Почти приказ. Почти – клятва. Тоже – с
Последний, уже легкий, прощальный поцелуй – и выйти из кареты. Гордо, как и подобает Домбрийской. И – к дому, не оборачиваясь. Плохая примета.
Рид проводил взглядом расправленные плечи жены, улыбнулся.
– Что ж. Едем за город.
– Куда? – ахнул Тальфер, ожидая приказа – во дворец.
– В казармы гвардии.
Рид смотрел до тех пор, пока карета не тронулась, и поплывшие деревья не скрыли от него супругу.
Жену.
Так странно, он – женатый человек. Но кажется, он не пожалеет о своем выборе.
– Поздравляю, ваше сиятельство, – нарушил молчание Барист.
– Спасибо. Теперь осталось только выжить.
А вот в этом сомневались и маркиз, и Барист.
Матильда медленно поднималась по ступенькам своего городского дома. Городского дома Домбрийских.
