— Ты знаешь, мы с тобой родственны по духу. Ни один мужчина Земли не вызывал у меня желания, а ты не можешь полюбить ни одну женщину из их племени. Моя башня и озеро укроют нас от людей, и мы сможем жить спокойно. У нас долгая жизнь, гораздо больше жизни обычных людей. Разве ты никогда не испытывал одиночества, Мерлин? Мы выполнили свои задачи и теперь свободны…
Он смотрел на нее и чувствовал могучее желание отбросить прошлое и забыть его.
Нимье рассмеялась.
— Ах, Мерлин, я вижу, ты помнишь! Да, я могу быть более желанной, чем все женщины. Многому я могу научить тебя!
Мерлин отступил на шаг.
— Не сомневаюсь, — сухо сказал он. — Но я служу королю Артуру.
— Умирающему!
Теперь она смотрела на него насмешливо.
— Одинокий Мерлин, ты можешь не быть больше одиноким.
Ее слова открывали перед ним дверь, и он почувствовал озноб. Теперь она играла на другом инструменте, на других струнах его души.
— Если такова моя участь, — сказал он, — то я останусь одиноким.
Он радовался, что его голос звучит уверенно.
Нимье отвернулась от него, плечи ее опустились. Он понял, что сейчас она уже не играет.
Он разрывался, он знал, что больше не увидит ее, что отказывается от того, что принесло бы тепло в его жизнь.
Он чуть было не шагнул за ней: Но здесь был Артур…
Он следил, как она медленно уходит, зная, что еще есть возможность позвать ее, что их обоих в чем-то обманули Повелители Неба, которые холодно и бесчувственно сделали их послушными своей воле.
И вот она исчезла. Все кончилось.
Он подошел к тайному входу в пещеру и начал отваливать камни. На помощь ему пришел Блехерис.
Лицо маленького человека было полно отчаяния.
— Лорд Мерлин, что это за место? У меня болит голова и боль становится сильнее.
— Прости меня.
Мерлин вспомнил об охранных устройствах.
— Здесь охрана, Блехерис, тебе нужно уходить отсюда.
Пикт сел на ближайший камень.
— Нет, уходи, — добавил Мерлин. — Я могу войти в пещеру и король может. Но мы долго не выйдем оттуда, Блехерис.
Пикт покачал головой.
— Лорд Мерлин, неважно, дни или годы пройдут, прежде чем вы вернетесь. Если судьба пожелает, вы найдете меня ждущим. Это хорошая земля, — добавил он и оглянулся.
— Она похожа на мои родные северные горы. Я буду ждать.
Несмотря на возражения Мерлина, он поклялся, что так и поступит.
Мерлин вытащил Артура из носилок и, взяв на руки, с трудом прошел в пещеру.
Он открыл ящик. Раздев Артура, он опустил его в ящик.
Артур дышал — это все, что знал Мерлин. Крышка медленно закрылась.
В последний раз Мерлин подошел к Зеркалу.
В руках он держал меч, который пикт передал ему, прежде чем отойти от пещеры. Мерлин стоял перед Зеркалом и видел истощенного темнолицего человека в изорванной одежде, покрытой грязью и засохшей кровью.
Вокруг гудели установки.
До сих пор он действовал инстинктивно.
Что дальше?
Зеркало ответило ему:
— Подойди к ящику, что находится справа от тебя, Мерлин, и нажми четыре маленькие кнопки. Ящик сохранит твою жизнь. Когда ты проснешься, люди будут смотреть на звезды. Тогда наступит твой час. Сегодня мы потерпели поражение. Нужно ждать лучшего дня.
— Артур? — спросил он.
— Он был, есть и будет. Для тебя приготовлено место.
Войди в него и спи. Мгновение Мерлин колебался, затем задал последний вопрос:
— А Нимье?
— Ее судьба вне наших знаний, Мерлин.
Он положил меч на скамью перед Зеркалом, где сидел так часто. Клинок по-прежнему сверкал. Только человеческие надежды тускнеют. Мерлин вздохнул.
Он медленно повернулся и отыскал кнопки, нажал, как ему было приказано. Забегали огоньки. Мерлин тупо смотрел, пока они снова не погасли. Тогда он прошел к ящику.
Раздевшись, он вошел внутрь и почувствовал, как поднимается жидкость. Время!
Сколько его пройдет?
Белое тело под луной, приглашающий жест и смех, обнаженные ноги, легко бегущие по закрытой тенями земле. Мерлин уснул.
Девушка Раски изобразила двумя пальцами левой руки Рога Демона и плюнула сквозь них. Капли слюны, смешавшись с пылью, упали на глинистую дорогу, едва не задев край дорожного плаща Элоссы. Элосса не взглянула на девушку, ее глаза были прикованы к далеким горам, ее цели.
Ненависть городка душила ее, как облако пыли. Ей следовало избегать поселка. Никто из рода Юртов не входил в местные поселения, если мог избежать этого. Излучения ненависти глубоко вгрызались в Высшее Сознание Юрта, затемняли восприятие, путали мысли. Но Элоссе нужна была пища. Вчера вечером, перебираясь по камням через ручей, она поскользнулась и упала в воду, припасы в ее поясной сумке превратились в клейкую массу, и утром их пришлось выбросить.
Торговец, к которому она обратилась, был угрюмым и грубым, но у него не хватило храбрости отказать ей, когда она быстро выбрала нужное. Из всех волн ненависти… Теперь, отойдя достаточно далеко от девушки, которая приветствовала ее плевком, Элосса пошла быстрее.
Юрты, мужчины и женщины, с достоинством проходили мимо Раски, потому что игнорировали местных жителей и смотрели сквозь них, будто не видели. Юрты и Раски различались, как свет и тень, как гора и равнина, жара и мороз. У них не было ничего общего.
