— Обманывать себя? — Стэнс прервал ее мысли. — Что это за обман, Юрт? Если мы, Раски, говорим про себя о великих вещах, отнятых у нас, и о том, что нам нечего и думать вновь подняться на такую высоту — разве мы обманываем себя? Мы видим правду и не отмахиваемся от нее. А вы, Юрты, пришедшие со звезд, из-за ошибки, сделанной давным-давно человеком вашей крови, так и будете вечно под наказанием?
Элосса глубоко вздохнула. Он бросал ей вызов. Возможно, Юрты выиграли больше, получив Высшее Сознание. Но возможно также, что они приняли это как неожиданное благо. Теперь она в свою очередь задала вопрос:
— Задавался ли ты таким вопросом, Стэнс из Дома Филбура?
Он все еще хмурился, но это не относилось к ней, как она догадывалась. Он рассматривал какую-то мысль, которой раньше у него не было.
— Нет, Юрт.
Странно раздраженная формой его обращения, девушка перебила его:
— Меня зовут Элосса. А роды не входят в наш счет.
Он изумленно посмотрел на нее.
— Я думал… у нас всегда считали… что Юрты никогда не называют своих имен.
Настал ее черед удивляться. Ведь он сказал правду! Она не знала случая, когда Юрт так свободно разговаривал с Раски, и они называли бы себя друг другу. — Впрочем, Раски всегда были готовы назвать себя и основателя их рода. Но сейчас ей казалось необходимым, чтобы он перестал называть ее «Юрт», она знала, что у Раски это слово почти ругательное.
— Да, — ответила она, — они не говорят своего имени постороннему.
— Но ведь я не из ваших кланов, — настаивал Стэнс.
— Я знаю. — Она прижала пальцы к вискам. — Я сбита с толку. Ты — дело другое.
Он кивнул.
— Да. По правилам Юрт и Раски должны враждовать… Я… раньше так и думал. А теперь — нет. — Его удивление было очень занятным. — В Кал-Хат-Тане был ужас, он вошел в меня, и я делал то, что он заставлял. Это был не я, однако, какая-то часть меня приветствовала это. Теперь я могу только удивляться и смотреть на это, как на часть тьмы, которая всегда лежала здесь. Я не прошу у тебя прощенья, Элосса, — он чуть запнулся, произнося ее имя, — потому что мужчина, воспитанный для определенного задания, должен представлять его себе как можно лучше. Я частично не выполнил его, но я стоял там, где никто из моего рода не был. Я видел там, — он указал на экран, — истоки нашей ненависти, а также впервые увидел то, чего еще не могу понять — наш недостаток, заставляющий нас оставаться теми, что мы есть — грязными корчевщиками, у которых нет никакой мечты. А ведь есть иллюзорные мечты, Элосса? Ваш народ плетет их в помощь себе. Но мне кажется, мечта может служить человеку лучше. Он должен иметь что-то еще кроме тупых мыслей, сошедшихся только на нем самом и его земле под его ногами… Вы, Юрты, завоевали звезды. Вы не небесные дьяволы, как мы думали. Теперь я это знаю. Вы такие же люди, как и мы. Но вы видели сны о дальних путешествиях и жили, чтобы сделать их правдой. Где же теперь эта ваша мечта, Элосса? Неужели убита из-за вашего чувства греха и вины? А ты думала о чем-то, кроме себя и земли под собой?
— Мало, — быстро ответила она. — Правда, мы ищем цели во всех снах и мечтаниях, но ре пользуемся ими, чтобы изменить нашу жизнь. На нас такие же цепи древнего страха и нависшего над нами рока, как и на вас. Мы пользуемся нашим мозгом для накопления знаний, но в очень узких рамках. Раски для нас чужие. А почему? Почему так должно быть? Сначала — потому, что вы гнали и убивали нас, обезумев от катастрофы. Позднее, когда ваша мысленная сила изменилась, вы думали о нас не больше, чем о лесных зверях. Мы оба сейчас говорим правду. Разве это не правда?
— По сравнению с вами мы были детьми. Мы двигались то туда, то сюда по вашему приказу, когда пересекли вашу тропу или каким-то образом привлекали ваше внимание. Разве вы не видели, что, думая таким образом о нас, вы укрепляете тени, рожденные в Кал-Хат-Тане?
Элосса признала, что слова его звучат логично. Боль за разрушение города, появление из космоса такой расы, как Юрт, разрушило их мышление и воссоздало его по новому образцу. Каким же образом Юрты стали надменными? Почему замкнулись в своем высокомерии и свою добровольную ссылку считали искуплением? Ведь дела их были бесплодными и не создавали ценностей.
Допустим, что сначала они не могли жить в мире с Раски, допустим, что действие машин совершенно изменило их, но с течением времени они могли завязать контакты, повернуть свои таланты на пользу Раски, вместо того, чтобы ревниво охранять их и пользоваться Высшим Сознанием для бесплодного учения. Их гордое мученичество было ошибкой. Элосса впервые увидела жизнь Юртов такой, какой она была, впервые скорбела о том, что жизнь эта не пошла по-другому.
— Все это так, — печально сказала она Раски. — Мы осуждали вас, и вы были, вправе осуждать нас. Пусть наказание необходимо, но ведь есть и другие возможности исправить свои ошибки. Выбрав нашу эгоистичную форму существования, мы лишь многократно повторяли первоначальный акт. Как мы не видели этого? — горячо закончила она.
