В своем теперешнем состоянии Элосса не могла определить его настроения. Впрочем, если бы он желал ей вреда, ему стоило только не трогать саргона. Но, может быть, какая-то частичка врожденной жажды мести все еще толкала его к действию, и он хотел взять жизнь Юрта своими руками? Элосса стояла спокойно. Все равно она не могла убежать, потому что из нее ушла вся энергия. Стэнс остановился над телом саргона и посмотрел на Элоссу. Затем опустился на колени и принялся вытаскивать стрелы из туши зверя. Он тщательно очистил их о землю и сложил в колчан. На Элоссу он больше не смотрел, словно ее тут не было, и ничего не говорил. Что же теперь будет? В ней снова проснулось отвращение ко всем Раски. Видимо, слишком велика была бездна между двумя расами, чтобы можно было перекинуть через нее мост.
Стэнс встал, и на его темном лице было выражение, которого она не понимала.
— Жизнь за жизнь, — сказал он как бы против своей воли.
Что это означало? Расплата за помощь, которую она ему оказала, когда он был ранен таким же зверем? Или он спас ее теперь из-за своей попытки убить ее ночью? Она чувствовала себя словно бы слепой, так как не могла выяснить, правду с помощью мысле-поиска.
— Ну, — сказала она наконец, — зачем ты поднял на меня нож? Неужели древняя ненависть все еще так сильна в тебе, Стэнс из Дома Филбура?
Он открыл рот для ответа, но тут же закрыл. Вокруг него была аура осторожности, словно он стоял перед возможным врагом.
— Почему ты хотел взять мою жизнь, Стэнс? — снова спросила она.
Он медленно покачал головой.
— Я не убил… — начал он, поднял голову и взглянул ей в глаза. — Это не я. Здесь такое место. Такие тайны, о которых мы, Раски, давно забыли, а вы, Юрты, при всей вашей власти никогда не знали. Здесь на мое тело действует чужая воля. Если ее желание не срабатывает, она оставляет меня. Я… — он нахмурился, — я подумал, это что-то другое, не от Раски и не от Юртов… и это очень опасно, может быть, для нас обоих. Этот мир мог иметь свои тайны, в этом не было ничего невозможного.
Элосса повернула голову и взглянула на холмы, возвышавшиеся над ними. Можно уйти обратно, замуровать в дальнем уголке мозга все, что случилось с ними, все, что они узнали насчет себя и своих народов. Но она не думала, что это возможно. Идти же наверх — значит рисковать, так как там их ждет встреча с неведомым. И все-таки в ней росла уверенность что это единственный ее путь.
— Мы должны подняться, — сказал Стэнс. — Здесь притягивает как в Кал-Хат-Тане. Это притяжение не коснулось тебя, леди? Я знаю, что ты не можешь теперь доверять мне, но в какой-то мере мы связаны.
Элосса решительно отошла от стены, служившей ей поддержкой.
— Я нашел воду и тропу ко Рту, — сказал он. — Это недалеко.
— Пошли.
Так она во второй раз выбрала новый путь.
Итак, это Рот. Элосса смотрела на отверстие. Без сомнения, сначала это был естественный вход в пещеру, но затем над ним поработал человек. Поверхность скалы над отверстием была сглажена, и на ней были глубоко вырезаны странные маскоподобные лица. Разные? Нет, похоже, что это было одно и то же лицо, но с разными выражениями, в основном, как показалось Элоссе, злыми. Теперь она нарушила молчание, которое царило между ней и ее спутником во время подъема.
— Ты назвал это «Рот Атторна». Кто такой Атторн?
Стэнс не взглянул на нее. Он зачарованно смотрел на темное отверстие Рта, куда дневной свет проникал как бы с неохотой, и ответил не сразу, словно ее слова доносились до него издалека и он их почти не слышал.
— Атторн? — он медленно, неохотно повернул голову. — Не знаю, леди. Но это было местом Власти правящего Дома Кал-Хат-Тана. — Он провел рукой по лбу.
— Одна из ваших легенд? Но здесь, пожалуй, нечто большее.
Прежде чем идти в такое место, она хотела узнать о нем побольше. Ее опыт со Стэнсом в подземелье не очень вдохновлял ее на новый риск в темноте и неизвестности.
— Я… я ничего не слышал об этом месте. Но как это могло быть? — спросил Стэнс не Элоссу, а себя. — Я знал путь в это место, знал, что оно здесь, что это убежище. Но откуда же я это узнал? — последний вопрос относился уже к Элоссе.
— Иногда услышанное так глубоко погружается в память, что только случай может вызвать его на поверхность. Поскольку Дом Филбура, как ты говорил, был назначен хранителем Кал-Хат-Тана, вполне могло быть, что те или иные обрывки знаний ты воспринял и забыл.
— Возможно, — судя по выражению его лица, он совсем не был в этом убежден. — Я знал только, что мне необходимо прийти сюда, — и он, как по приказу, шагнул вперед и вошел в Рот под полосой с изображением лиц.
