Магистр Ислуин своей судьбой может быть вполне доволен. Слава одного из лучших мечников от Диких земель до побережья океана, почёт одного из самых молодых преподавателей Академии, куда приезжают учиться представители всех рас со всех обитаемых земель. Случай привёл Ислуина к Зеркалу миров, соединяющем тысячи Вселенных. Новый мир будет таким же — ведь отражение и предмет всегда похожи. Новый мир будет совсем иным, ведь отражение в зеркале так обманчиво. Здесь союз эльфов, гномов и людей не смог остановить вторжение орков и создать техномагическую цивилизацию. Здесь история пошла совсем иным путём.
«Чайка» не зря славилась как одна из лучших и самых быстрых шхун от экватора до арктических льдов. Водоизмещением всего в сотню тонн, очень похожая на клипер и, как ветер, быстрая и неуловимая. Даже сейчас, когда с наступлением сумерек ветер превратился в лёгкий, едва заметный бриз, «Чайка» словно птица летела по волнам. Хозяин судна, гном Яуднгейр стоял на баке у подветренного борта, облокотясь на планшир, и смотрел на ровный светящийся след, расплывающийся за шхуной. Слабый ветерок от передних парусов обдавал его щеки и грудь бодрящей прохладой, деликатно трепал рыжую бороду, заплетённую в косички.
— Какая красавица, а, кер Ислуин? Чудо, а не шхуна! — обратился он к стоявшему рядом эльфу и нежно похлопал рукой по фальшборту.
— Полностью с вами согласен, домин, — ответил Ислуин. — Я не первый раз плаваю под парусами, а такого не видал.
Купец довольно погладил бороду. Пассажира попросил взять с собой на Бадахос один из торговых партнёров — для диссертации Ислуину приспичило изучить обычаи островитян. Книжник из Академии Киарната от моря был далёк, его первые дни даже мучила морская болезнь. Но даже такая сухопутная крыса признала красоту его лучшего судна.
Продолжить комплименты эльф не успел. Вахтенный матрос закричал:
— Земля!
— Остров Любви, — Яуднгейр махнул рукой туда, где на чистом, уже усыпанном звездами горизонте появилось тёмное пятно.
«Чайка» продолжала идти тем же курсом, и скоро мутное пятно на горизонте приняло более определенные очертания. Послышался рокот волн, сонно бившихся о берег. Дувший со стороны острова ветер принес терпкий аромат цветов.
— Ночь-то какая светлая! Можно бы и в бухту войти, — поинтересовался Ислуин, наблюдая за тем, как рулевой готовится намертво закрепить штурвал.
— Проход в бухту здесь очень узкий и извилистый, — с сожалением ответил капитан. — А по бокам фарватера сплошные рифы.
Отойдя на пару километров от берега, «Чайка» легла в дрейф до рассвета. Ночь дышала покоем — настоящая тропическая ночь, без малейшего намека на дождь или шквал. Не желая спать в душном трюме, на баке где попало завалились ночевать матросы — экипаж, за исключением хозяина, капитана и штурмана, составляли люди из Северных королевств. Штурман остался дежурить, потому на юте приготовились ко сну капитан, хозяин и Ислуин. Они сидели и лежали на одеялах, пили кофе и сонно переговаривались.
— Романтичный здесь народ, — рассказывал Яуднгейр. — Куда больше, чем на континенте.
— Да уж. Сколько лет прошло, когда мой предшественник удрал от вас? — усмехнулся капитан.
— Двенадцать, — с обидой в голосе проворчал Яуднгейр.
— Расскажите-ка, — попросил Ислуин. — Он с тех пор никуда не уезжал с острова?
— Правда! — буркнул Яуднгейр. — Нёккви до сих пор влюблен в свою жену без памяти. Негодяйка этакая! Ограбила она меня. А какой был моряк! Лучшего я не встречал. Даже среди Людей льда. А уж их-то драккары водят самые лучшие капитаны мира, — гном вздохнул. — В тот вечер, когда он сошел на берег, и его увидела Ласточка, море лишилось хорошего моряка, а Рудные горы — своего сына. Они, видно, сразу понравились друг другу. Никто и оглянуться не успел, как Ласточка уже надела ему на голову венок из каких-то цветов, а минут через пять они бежали по берегу, держась за руки и хохоча, как дети…
— А что было дальше? — не унимался Ислуин.
— Да вот и все. Кончился наш моряк. В тот же вечер женился и уже на судно больше не вернулся. На другой день я отправился его искать. Нашел в соломенной хижине в зарослях! Босой, весь в цветах и в каких-то украшениях, из одежды чёрная борода и набедренная повязка. Вид самый дурацкий. Вот и все. Завтра его увидите. У них уже теперь двое малышей — чудесные ребятишки. Старшего на будущий год обещал взять на «Чайку» юнгой.
— А потом? — обратился Ислуин к хозяину.
— Что же мне оставалось? Сделал Нёккви своим торговым агентом. На него можно положиться. На Остров любви приходится половина добычи зелёного жемчуга всего Архипелага. Да и кофе со своих плантаций здесь предпочитает продавать чуть ли не половина окрестных островов.
— Послушайте, кер Ислуин, — пробасил капитан. — Может, лучше оставайтесь на борту? А то сколько знаю, история острова — это сплошные любовные приключения. И если вас поймает рука какой-нибудь…
Ислуин только досадливо фыркнул:
— Я здесь всё-таки собрался проводить исследования. А для этого мне надо объехать хотя бы с десяток островов, посмотреть обычаи, сравнить диалекты.
