Гаррик пытался развязать одну из веревок. Они были привязаны к перилам ивовыми прутьями, и в темноте он не мог разобраться с узлом. Он услышал детский плач. — Кора! — крикнул он. — Пропусти их!
— Да, позволь им подняться на борт, Госпожа Кора! — добавил Шин. — Они будут нашей командой!
— Фу! — громоподобным шепотом произнесла Кора. — Я бы лучше взяла стайку цыплят... И они были бы вкуснее, чем эти смуглые коротышки. Несмотря на свои причитания, Кора, не оглядываясь, шагнула на баржу.
Когда Кора несла его вниз по дамбе, Гаррик понял, что она держит равновесие так же хорошо, как и Шин. Он всегда считал себя человеком с хорошей координацией, но по сравнению со своими нынешними товарищами он был сущим младенцем.
На борту баржи собралась толпа. Все они были чернорабочими, трудившимися в садах Лорда Холма. Эгипан обратился к ним с речью на их родном языке. Мужчины отвязали весла без особых проблем, с которыми столкнулся Гаррик, в то время как женщины устроились в трюме. Те, у кого были младенцы, прижимали их к груди.
Пара длиннорогих бизонов неуклюже брела по пляжу, расшвыривая ногами гравий. Один из них поднял голову и взревел, как ветер, дующий сквозь полое бревно. К пристани больше не подходили беженцы, и единственными факелами, которые Гаррик мог видеть, были тлеющие капли смолы, неподвижно лежащие на земле.
В лагере были сотни рабочих; менее пятидесяти из них сумели подняться на борт судна. Возможно, другие бежали на восток или запад вдоль берега. Как бы то ни было, Гаррик больше ничего не мог поделать с ситуацией.
Носовой трос баржи был обмотан петлей вокруг кнехта в конце причала. Гаррик попытался высвободить его. Когда это не удалось со второго раза, он перерубил его мечом так же легко, как на бегу перерубил хребет волку. — Отталкивайтесь! — сказал он.
Шин что-то крикнул, возможно, передавая приказ на языке рабочих. Во всяком случае, те, кто были на борту у берега, оттолкнули судно от причала. Вероятно, это была неправильная процедура — одна из лопастей раскололась, — но судно отошло от берега.
К причалу подбежал охранник. У него был лук, и он в ужасе оглядывался через плечо. — Вернитесь! — крикнул он Гаррику. — Вернитесь и заберите меня!
Баржа была уже в дюжине футов от причала, и гребцы начали разворачивать нос в сторону моря. — Плыви к нам! — крикнул Гаррик. — Мы подберем тебя, но ты должен доплыть до нас!
— Пусть Сестра во Христе высосет твои мозги! — закричал мужчина. Возможно, он не умел плавать. Он наложил стрелу на тетиву и начал натягивать лук.
— Пригнитесь! — предупредил Гаррик.
Баржа покачнулась, когда Кора спрыгнула с ее перил, швырнув лучника на гравий. Схватив его за шею и одно бедро, она вцепилась зубами в его нижнюю часть груди. Брызнула кровь. Пара волков бросилась к ней, затем остановилась, оценивая ее размер. Руки Коры согнулись и разорвали труп на части. Смеясь, она бросила по половине тела каждому волку.
— Шин, придержи гребцов! — скомандовал Гаррик. — Мы должны подождать...
Кора бросилась к берегу на четвереньках, облизывая окровавленные губы. После третьего большого шага она повернула в сторону моря.
— Кора, ты не сможешь прыгнуть так далеко! — крикнул Гаррик. — Плыви. Кора прыгнула, разбежавшись, и ухватилась за корму. Хотя ее хватка расколола секцию перил, она удержалась и перемахнула в трюм. Укрывшиеся там беженцы устремились к носу в тишине, нарушаемой лишь хныканьем некоторых детей.
— Вот еще, плыть! — заявила Кора. — Я могла бы перейти вброд, благородный господин; вода здесь неглубокая. Но почему я должна промокнуть? Ее язык высунулся, чтобы слизнуть остатки крови, забрызгавшей ее вытянутое лицо. И когда баржа скользнула на юг через пролив, рабочие на веслах начали распевать веселую мелодию.
***
Волосы на затылке Кэшела встали дыбом. Теноктрис держала меч, который они забрали у Последнего. Она указала им на деревянную надгробную плиту и промолвила: — Ратра... Затем подняла и опустила лезвие, обозначая сегмент дуги. Она не потрудилась ничего рисовать на земле, прежде чем начала петь заклинание: — Ратакс!
Вспыхнул волшебный свет, такой же яркий и насыщенный, как лист красного стекла. Он повис в воздухе между двумя точками, мерцая и искажая ночной склон за ними. — Баинчуч, дамне, бурет! — продолжила Теноктрис. С каждым словом она опускала меч, выбрасывая в небо еще одну полосу волшебного света. Теноктрис пропела заклинание и повернулась. Кэшел шагнул вбок, чтобы всегда оставаться к ней спиной. Он держал свой посох перед собой, сжимая его чуть крепче, чем сделал бы, если бы был более доволен тем, что делала волшебница. — Астралеос крелеос!
Они стояли на склоне холма, где короткие заросли тростника росли, как чахлая роща. Здесь неровными рядами стояли столбики-вехи. Первоначально в прорези в верхней части каждой вехи был прикреплен листок бумаги с именем человека, чей прах был захоронен под ним, но штормы быстро разорвали и развеяли эти свидетельства. Вешки могли храниться годами, но когда они, наконец, сгниют, будет новое захоронение поверх кремированных костей предыдущих.
