Главная улица вела прямо к арке, ведущей в ограду храма. Ворот не было, а столбы были из оштукатуренного дерева с плетеной решеткой, образующей арку. Виноградные лозы, посаженные у основания каждой колонны, только начинали распускаться. Летом, когда листва распускалась, широкие листья скрывали плетенку. Илна слабо улыбнулась. Тот, кто сплел ивовые побеги в арку, был весьма искусен. Ее мастерство — Илна прикоснулась к плетеному изделию, чтобы на мгновение представить создательницу, женщину далеко за шестьдесят с узловатыми пальцами — заинтересовало Илну больше, чем безыскусные переплетения виноградных лоз.
Бистона стояла между двумя колоннами крыльца храма. Они тоже были деревянными и были вырезаны в виде статуй, хотя краска и детали обветрились. Илна не могла сказать, кем они могли быть — мужчинами или женщинами. Или обоими сразу, как предположила она. Ранее она видела статуи в Эрдине, изображавшие женщин выше пояса и мужчин ниже; Лайана называла их гермафродитами. У Илны были более веские причины не любить Эрдину, чем несколько статуй, но статуи вызывали у нее отвращение.
Территория была усеяна вонючими остатками трапезы драконов. Их челюсти были достаточно сильными, чтобы переламывать самые крупные кости, но они были неряшливыми едоками. В течение месяца осколки костей и кусочки плоти, превратившиеся теперь в лужи жидкости, разлетались во все стороны. К ступеням святилища не было расчищенной тропинки, поэтому Илна протопала по грязи. Сначала на ее лице отразилось отвращение, но внезапно ее осенило, что всего несколько минут назад, ей казалось вероятным, что ее собственный труп внесет свой вклад в этот беспорядок.
— Вы улыбаетесь, госпожа? — удивленно спросил Асион. Маленький охотник шел почти рядом с Илной, хотя она намеревалась идти впереди.
Но она была в хорошем настроении, поэтому просто ответила: — Я гордилась своей аккуратностью, когда вела хозяйство для нас с братом. Было бы очень неприятно стать частью этой мусорной кучи.
Асион моргнул, но больше ничего не сказал. Темпл, шедший позади них с Карпосом, усмехнулся. Бистона стояла, как третья статуя, напротив крыльца. Вблизи она выглядела намного моложе, чем показалось Илне с другого конца долины; ее растрепанные волосы были светлыми, а не белыми. Вероятно, она была всего на несколько лет старше самой Илны. Вытаращенные глаза Бистоны казались намного старше ее самой. Ну, как и у самой Илны, как предположила она.
Илна поднялась по первой из трех ступенек крыльца, затем остановилась на второй. Она держала в руке узор, на этот раз более нежный, но вместо того, чтобы развернуть его, сказала: — Госпожа Бистона? Мы пришли, чтобы помочь вам. Это ложь? Что ж, по крайней мере, мы пришли спасти вас от того, чтобы соседи не сожгли вас заживо.
Бистона вздрогнула; ее взгляд сосредоточился на Илне. Радужки глаз были ярко-синими, обескураживающе похожими на радужки драконов. — Мои сыновья мертвы, — промолвила она. Ее голос дрогнул; возможно, она не разговаривала с момента Изменения. — Я думала, что они еще живы, но я ошибалась.
Бистона была грязнее драконов, потому что, в отличие от них, она не вылизывала себя дочиста.
Илна удержалась от насмешки только потому, что у нее был большой опыт в умении держать язык за зубами. Это удивило бы многих из тех, кто ее знал, но они не могли видеть, что творится у нее в голове.
— Я сожалею о ваших сыновьях, — сказала Илна. — Мы убили виновных в этом зверей. Немного подумав — дом священника был неподалеку, но, вероятно, такой же убогий, как и территория храма — она добавила: — Госпожа, давайте пойдем к вам домой. Я уверена, вам нужно прилечь.
Жители начали возвращаться в свою деревню. Большинство из них собирались сначала разойтись по своим домам, но Брекон, Грайя и старейшина с изуродованной рукой вошли на территорию храма. Мужчины горько роптали по поводу беспорядка. Бистона повернулась и снова вошла в святилище. Внутри что-то резко заскрипело. Илна нахмурилась, но вошла следом за женщиной. Она была безумна, как и сказал Асион, и вполне возможно, что ее кажущаяся нормальность в любой момент превратится в убийственную ярость. Тем не менее, они решили помочь ей, так что у Илны не было выбора.
Внутреннее помещение храма освещалось только через входные двери, но этого было достаточно для маленькой комнаты. На задней стене была выложена мозаика, изображающая Владычицу, разводящую руки; она была сделана из кусочков цветного стекла, а не камня, и на лице у нее была широкая улыбка простушки. Однако статуи не было. Там, где она должна была быть, стояла кушетка. Она выглядела, как настоящая, но даже подушка и складки матраса были вырезаны из мрамора. Бистона лежала на ней так, словно матрас был набит гусиным пухом.
Крышу поддерживали открытые фермы. Ворон, сидевший на торцевой балке, снова каркнул, напугав Илну. Она не заметила птицу в тени.
