Пока официанты расставляли на столе закуски и разливали напитки, все трое молчали. Каждый думал о своем. Макс смотрел на хозяина и размышлял о том, что мог бы одним движением столового ножа закончить жизненный путь самого большого преступника столетия. И тем самым отомстить за сделанное и остановить новые планы, которые наверняка уже зреют в голове старика. Но увы, увы… Браслет на ноге — явно не имитация, а самый, что ни на есть настоящий, охрана вокруг, один Алекс чего стоит — напоминает пантеру, приготовившуюся к прыжку. Глаза тоже странные: жесткие, с желтизной, как и у самого Серджио. Нет, лечь замертво рядом с умирающим негодяем явно не входило в планы Малина. Тем более книга, которая уже постепенно складывалась в голове, была нужнее миру, чем смерть ее героя, который все равно через два-три-пять лет умрет от старости. Не вечный же он?
— Ну что, друг мой, — начал разговор Серджио, приканчивая очередную устрицу и запивая ее белым вином, — продолжим? Какие еще есть вопросы?
— Скажите, а как вы оказались в России в 1998 году?
— Тогда я был крупным бизнесменом и посредником Игорем Ларионовым, который совершенно неожиданно появился в Москве, прибыв из прибалтийских краев. Меня пригласил в дело и, по сути, внедрил в высшие московские круги тогдашний российский замминистра финансов, который впоследствии превратился в испуганную куклу, управляемую мной.
Страна была в глубоком кризисе, и вместо того, чтобы что-то принципиально менять в управлении экономикой, руководители предпочитали просто заимствовать миллиарды долларов у Международного валютного фонда, Европейского банка. Они занимали у кого угодно, лишь бы давали. Разумеется, большую часть денег расхищали коррумпированные чиновники. Воровали с фантазией, начиная от хитроумных комбинаций по приватизации и игр в ГКО[82] и заканчивая отмыванием и последующей легализацией. Мимо такого, как вы понимаете, я равнодушно пройти не смог.
— А тот самый якобы исчезнувший транш МВФ в 4,7 миллиарда, датируемый августом 98-го?
— Так я и организовал его получение. Конечно, при помощи россиян. Но самые первые договоренности с Международным валютным фондом осуществил я, пообещав американцам весьма существенный откат в миллиард долларов. Уже тогда было понятно, что даже этот гигантский транш не спасет Россию от дефолта. Зачем же его бессмысленно бросать в топку? Потом в США поехала российская делегация — якобы договариваться о том, что я уже давно решил. Миллиарды, пройдя через банк ныне покойного Эдмонда Сафры, благополучно растворились, а я стал богаче еще на полтора миллиарда.
— Банкир Сафра умер с вашей помощью?
— Макс, хватит притворяться идиотом! — усмехнулся Серджио. — Вы же отлично знаете, что именно я организовал пожар в его резиденции, а дверь в ванную комнату, где он прятался со своей медсестрой, оказалась заблокированной. Недалеким охранником, который и сделал основную часть работы, было так легко манипулировать. Деньги, тщеславие и страх — вот самые главные слабые места всего человечества. Надо только научиться нажимать на эти три заветные кнопки. Нажимать вовремя и с нужной силой, избегая недобора или перебора, и тогда все получится. А если имеются еще и хорошие мозги, то успех гарантирован.
— Скажите, а в тех документах, которые мне передал Алекс, имеются финансовые детали по краже кредита МВФ? По Сафре?
— Я знаю, что Семен Левин вам передал ряд документов по этому делу, включая финансовые проводки и прочие подробности. Не удивляйтесь. Весь ваш архив нами уже проверен, и то, что мы нашли, могло прийти только от него.
— Левин умрет? — тихо спросил гость.
— Разумеется, умрет, — сухо бросил хозяин дома. — Но тогда, когда совсем состарится и подхватит какую-нибудь болячку. Если вы имеете в виду мое вмешательство в его жизнь, так это мне не интересно. Я отлично знаю, где он обитает в Великобритании, но Семен невольно сработал на меня, снабдив вас рассказом и документами по российской истории с украденным траншем МВФ. Я бы их сам вам отдал сейчас. Так что пусть живет. А я вам передал дублирующие документы и дополнил их некоторыми фактами, которых у Левина не было. Так что у вас теперь полная картина, за исключением конечной точки, куда в финале ушли мои полтора миллиарда долларов. Этого узнать не сможет никто. Исключено полностью. А сейчас переходим к другим вопросам.
Малин, чтобы собраться с мыслями, сделал вид, что наслаждается бокалом «Шато Шеваль Блан» 1947 года, хотя вина не любил. И даже цена бутылки в 130 тысяч долларов не вызывала у него никаких особых вкусовых восторгов. Через пару минут он решился задать самый главный вопрос:
— А когда вы меня отпустите? Как я попаду обратно?
