Кратко и точно Рене рассказал Левину историю Макса Малина, отметив, что при удачном продолжении расследования и дальнейшей огласке самого существования организации его собеседник сможет спокойно жить, не прятаться и даже вернуться в Россию. Левин внимательно выслушал все и, задумавшись на мгновение, ответил:
— Ну что тебе сказать? Ты же сам отлично знаешь, что я соглашусь. Мне это интересно. Только, зная тебя как мальчика с волчьей хваткой, хочу уточнить — а какие твои условия?
— Да ладно вам, Семен! Мне надо-то совсем немного. Если все хорошо сложится и вы окажетесь вольным человеком, то прощаете мне два миллиона долларов моего долга и доплачиваете еще один миллион. Для вас это же небольшие деньги, а меня нынешняя ситуация морально угнетает.
— Эх, Рене, Рене. Сколько лет тебя знаю, ты не меняешься. Ладно. Меня сделка устраивает, хотя я весьма сомневаюсь в возможностях твоего журналиста при всем его везении в истории с фотографиями. Организацию, о которой даже я очень мало знаю, победить невозможно. Но любой шанс надо использовать. Пусть приезжают, только чтобы хвост не привели за собой. Ты знаешь, как все организовать. Пока, мой друг.
Три долгих дня предстояло Максу и Джии провести в заточении в роскошных апартаментах Дюшана, так как выходить на улицу было опасно. Рене поселил их в изящной гостевой спальне с камином и огромной кроватью под балдахином, а на столе у окна, выходящего на Рю Монтень, стоял мощный ноутбук. Это все, что было надо беглецам. По вполне понятным причинам Дюшан предпочел не пускать их в свой кабинет и, извинившись, предложил Малину работать в их спальне. Мол, сам понимаешь, старина, я все-таки финансист…
В последний день, когда Дюшан сообщил о готовности их документов и уехал на встречу с курьером, солнце слепило нещадно, раскалив Париж до состояния чугунной сковородки. Даже Джия, за эти дни полюбившая сидеть с книгой в маленьком патио, куда вела одностворчатая дверца из гостиной, предпочла окунуться в прохладную ванну-джакузи и целый час наслаждалась легкими покалываниями воздушных пузырьков.
Малин корпел над ноутбуком. Его вчера посетила идея установить программу поиска идентичных изображений по заданным фотографиям, и он рискнул через удаленный сервер, любезно предоставленный Рене, связаться с одним своим старым знакомым — хакером по прозвищу Элвис. Макс попросил его подобрать самую лучшую программу по идентификации лиц.
— Малыш Макс, меня абсолютно не интересуют твои приключения, о которых тут твердят многие, — ответил по аудиосвязи Элвис, — меня интересует только размер благодарности, которую я смогу взять из твоего прошлого аванса, который я как честный человек до сих пор не присвоил.
— Обычная сумма, увеличенная в два раза. — ответил Малин. — Но мне нужен не какой-то примитивный «VOCORD FaceControl»[36] с обновлениями, а реально серьезная программа, скажем, которой пользуются сейчас спецслужбы. Сможешь?
— Понял тебя. Есть такая. Кстати, за ее кражу некоему хакеру пообещали открутить яйца, но его не нашли — и, соответственно, яйца остались не месте, — рассмеялся Элвис. — Кстати, я эту программу называю «Геката». Она реально царит во мраке миллиардов лиц, добывая то, что нужно. Лови и знакомься с «Гекатой». Уверен, тебе понравится. Отправляю.
И вот сегодня Макс запустил программу, присланную знакомцем, и загрузил в нее поочередно четыре лица — мифического Игоря Ларионова, молодого далласского «контролера» из 1963 года, постаревшего персонажа с римской фотографии 1981 года, а за ней фото от 11 сентября 2001 года.
Программа распознавания лиц работала с невероятной скоростью, сортируя сотни миллионов лиц и выбирая из них наиболее похожие. А потом из уже отобранных отметала сомнительные, оставляя только те, на которых обнаружилось самое большое сходство. Причем с учетом возможных возрастных изменений. Черт! Волшебная программа! Да, ты и впрямь молодец, Элвис!
Журналист напрягся, когда «Геката» приступила к выполнению последних действий, сбрасывая с монитора картинки, вызвавшие сомнения по схожести. В звенящей тишине отчетливо послышались легкий гул неожиданно заработавшего кондиционера и тихие шаги. Подошла Джия и, запахнув белый махровый халат, встала позади кресла Малина.
— Ну что? Есть?
— Да, девочка моя, да. Что-то нашлось. Давай смотреть.
Из великого множества изученных фотографий «Геката» выбрала только два фото. С монитора на Макса и Джию смотрели лица, полностью идентичные заданным изображениям «Ларионова» и двух «контролеров» — 1963 и 2001 годов.
Первой, совпадающей, по мнению «Гекаты», на 89 процентов, была старая альбомная фотография выпускника Йельского университета 1954 года некоего Луиса Кристобаля Сантаны. Черно-белое фото оказалось размещенным на сайте «Друзей Йеля», где собирались разные архивные материалы выпускников прошлых лет. К счастью, под изображением даже была указана дата рождения студента — 1933 год.
