Сорокалетний Рене Дюшан всегда работал с деньгами. Но деньги не были для него самоцелью, он жонглировал всевозможными проводками, счетами, компаниями, офшорами с азартом игрока и восторгом музыканта. Он любил сам процесс превращения миллионов загадочного происхождения в красиво легализованные цифры на банковских счетах, любил финансовую изящность самого процесса и всегда играл на грани фола. Впрочем, зачастую пересекая эту грань.
Высокий и по-спортивному подтянутый, загоревший, с легкой сединой в густой шевелюре Дюшан был известен как в весьма узком кругу криминального мира, так и полицейским структурам почти всех европейских стран. Однако, по мнению внимательно наблюдающих за его жизнью инспекторов, в данное время Рене формально никаких законов не нарушал. Отсидев два года в тюрьме за отмывание денег, он существовал спокойно и одиноко в роскошной семикомнатной квартире на авеню Монтень, проживая сомнительное и непонятно откуда взявшееся наследство.
Четыре года назад состоятельный и уверенный в себе Рене Дюшан встретил загадочную китаянку Джию Шень и потерял голову. Он забрасывал Джию цветами и дорогими подарками, которые та педантично возвращала ему, объясняя невозможность их сближения простым отсутствием у нее к Дюшану каких-либо иных чувств, кроме дружеских. Через год он сдался. С тех пор Рене и Джия представляли собой тот редкий случай, когда взаимоотношения между мужчиной и женщиной превращаются в самую настоящую, доверительную и открытую дружбу. Правда, последнее время они виделись редко, но всегда помнили о существовании друг друга, и это грело обоих.
А когда Дюшана арестовали, именно Джия успела уничтожить важную для следствия информацию в его компьютере, и благодаря китаянке прокурор не смог доказать основное обвинение против Рене. В итоге тот провел в парижской тюрьме Санте всего два года вместо предполагаемых десяти.
Малин и его спутница бросили угнанную машину на улице Георга Пятого и пешком спустились к роскошным особнякам улицы Монтень, в одном из которых и обитал верный друг Рене. Тот самый, который если и не поможет, то уж точно не предаст.
Ужин, накрытый в огромной гостиной Дюшана, длился больше двух часов, и за это время Макс успел рассказать всю — или почти всю — историю, начиная с архива Филиппа Маршалла и заканчивая побегом из китайского квартала. Рене настолько увлекся рассказом гостя, что гаванская сигара погасла на краю пепельницы, а нетронутый коньяк вот уже второй час играл желтыми бликами, отраженными от настольной лампы.
— Макс, это катастрофа для Штатов — и не только для них! Но одновременно это же так здорово! — вдруг задумчиво подытожил Рене. — Это сотни и сотни миллионов евро, долларов, юаней, фунтов, рублей, франков и других радостных бумажек. Я готов вам помочь чем смогу. И, наверное, сумею кое-что сделать…
— А что тебе нужно взамен? — как бы между прочим поинтересовалась Джия.
— Ну, во-первых, твое «спасибо», — улыбнулся Рене, но при этом его глаза смотрели в лицо Малина — и в них не отразилось никакой улыбки. — А во-вторых, Макс, мне нужно твое обещание: когда закончишь всю эту эпопею, то перед выходом в свет твоей книги со всеми подробностями я получу от тебя рукопись. За трое суток до выхода. О содержании книги никто, кроме меня, знать не будет, я тебе гарантирую.
— Насчет книги ты правильно догадался, потому что, если я останусь жив и раскручу весь этот клубок, то опубликую даже не цикл статей, а полноценное многостраничное расследование. Но я не понимаю, зачем тебе рукопись за три дня до ее выхода? И еще: это будет, думаю, совсем не скоро… Ты что ее, продать кому-то решил?
— Неужели не понимаешь? — хохотнул Дюшан, наконец-то обратив внимание на бокал с коньяком. — Судя по тому, что ты мне рассказал, это будет страшная информационная бомба. Бомба на уровне глав государств, крупнейших банков, ведущих бизнесов мира. Бомба, которая рванет на всех биржах, повалив акции и американских, и европейских компаний. Рухнут курсы, индексы. Обладая такой инсайдерской информацией, я смогу озолотиться за трое суток. Это миллиарды, Макс! Миллиарды! Кстати, гарантирую тебе и Джии десять процентов, на которые вы сможете безбедно прожить остаток дней на собственной вилле где-нибудь на Мальдивах. Идет?
— Насколько я понимаю, — медленно заговорил Малин бросив вопросительный взгляд на девушку, — ты гарантируешь, что информация нигде не всплывет до выхода книги. В таком случае я согласен. А тот факт, что мы тебе уже столько рассказали — это моя гарантия, что ты получишь рукопись. Только вот уверенности в том, что я останусь живым, у меня нет, сам понимаешь…
— Ладно, дружище, не нагнетай, — снова заулыбался Рене, и теперь его глаза оттаяли по-настоящему, заискрившись тонкими морщинками. — Теперь мы партнеры, и я предлагаю еще раз проанализировать ситуацию.
