— Интересуетесь? — повернулся к нему проводник. — Это два неведомых миру Рафаэля, это ранний да Винчи… Джорджоне. Караваджо.
— Об этих шедеврах кто-нибудь знает?
— Да, конечно, Серджио знает, я — и теперь вы, — рассмеялся Алекс. — Ну да, и еще совсем редкие гости — пара человек. Охрана и прислуга. В каталогах этих картин либо вообще нет, либо они отмечены как утерянные или украденные.
— А где же Босх?
— Великий Иероним — это отдельная история, и его работы находятся только в апартаментах Серджио и там, где он чаще всего бывает. Здесь же просто коридор Возрождения…
— Это не коридор — это целая галерея. А еще есть какие-то другие коридоры?
— Да, малых голландцев, импрессионистов, скульптуры Древнего Рима, русской иконописи. Но мы уже пришли.
Они оказались перед высокой резной дверью. Постучав, Алекс приоткрыл створку и пропустил вперед Малина. Небольшой зал с одной стороны был залит солнечным светом, струившимся из окон, расположенных вдоль левой стены, при этом странная архитектура помещения оставляла противоположную стену и всю правую часть помещения в мягком полумраке. Там находился длинный тяжелый стол, красиво сервированный на три персоны.
— Заходите, мой друг! Я рад вас видеть в своем доме, — раздался низкий уверенный голос. Из двери в другом, теневом конце зала вышел высокий человек, чье лицо находилось в тени еще на протяжении нескольких секунд. — Меня зовут Серджио.
Свет упал на вошедшего, и Малин смог рассмотреть его. Навстречу твердой походкой шел статный худощавый старик, одетый в темную рубашку, застегнутую на все пуговицы, и темные брюки. Тонкое лицо, черные, с легкой сединой волосы зачесаны назад, идеально ровный нос и плотно сжатые губы. Но глаза… Глаза светились какой-то странной желтизной, рвущейся из неведомой глубины, пугающей, как свет несущегося навстречу в ночи поезда. Даже днем, даже в лучах рвущегося в окна солнечного света…
Он протянул руку, и Макс неожиданно для себя ощутил теплое рукопожатие. На безымянном пальце хозяина блеснул очень крупный голубой бриллиант изумительной красоты, обрамленный в белое золото.
— Итак, меня зовут Серджио. Другие мои имена, насколько я знаю, вам уже известны. Во всяком случае, большая часть из них. Могу я вас называть просто Макс? Мне уже восемьдесят шесть лет, я старше вас более чем в два раза.
— Да, конечно, мистер Серджио…
— Просто Серджио. Прошу к столу.
Малин смотрел на этого человека, выглядевшего намного моложе своих лет, и в голове звенела единственная мысль, вдруг совершенно некстати выплывшая из подсознания. Почему тот, на чьей совести тысячи жизней, миллионы сломанных судеб, настолько хорошо сохранился и находится в отличной физической форме, а многие близкие и родные Максу люди, светлые люди, сделавшие столько хорошего, старели не по возрасту и уходили из жизни в самом расцвете?
Они расположились за столом — Серджио во главе, справа присел Алекс, а Малин устроился напротив, спиной к окну.
— Послушайте, Макс! Вы мой гость — и поэтому я позволю себе предложить определенный план дальнейших действий, — заговорил хозяин. — Мы сейчас пообедаем, а после еды вы начнете удовлетворять свое любопытство. Ведь ради этого вы меня искали?
— И не только, — журналист поднял глаза и спросил неожиданно даже для себя: — Зачем вы убили Джию?
— Примите мои соболезнования, Макс, — Серджио откинулся на высокую спинку стула. — Я не давал никакого распоряжения по поводу вашей подруги, так как вы оба мне были нужны живыми. В целости и сохранности. Ее смерть полностью на совести Николаса и его долболомов, которые, охотясь на вас, не нашли ничего лучшего, как убить девушку. Я всегда даю работу только самым способным, но и у них тоже бывают ошибки. Человеческий фактор, понимаете ли… Простите их. А тот, кто непосредственно это сделал, уже наказан.
— Что с ним?
— Он умер. Так случилось. Но умер он не потому, что убил девушку, а потому, что плохо выполнил мои указания. Но давайте обедать. Что предпочитаете? Мясо? Птицу? Рыбу?
— Еще один вопрос на голодный желудок, Серджио.
— Да, пожалуйста.
— Почему я живой? Почему я понадобился вам живым? И почему, судя по происходящему, я еще проживу какое-то время?
И тут хозяин рассмеялся, тихо, как шелест листвы. Потом быстрым жестом приложил салфетку ко рту, убрал и заговорил:
— Уважаю, Малин. Вы должны были задать этот вопрос еще на первых секундах нашей встречи, но продержались целых пять минут. Поэтому отвечаю, не дожидаясь окончания обеда.
Вы можете быть спокойны за свою жизнь, так как у меня имеются большие планы в отношении вас, и если мы придем к определенным договоренностям, в которых мы оба заинтересованы, то вы будете жить долго. И, наверное, счастливо. Если, конечно, не попадете под машину или вам не упадет кирпич на голову. И еще вы прославитесь так, как ни один журналист планеты. Вас устраивает такой ответ?
— Да, Серджио. Хоть и непонятно про договоренности, но гарантия сохранения моей жизни на какой-то промежуток времени, в общем-то, меня пока успокаивает. А из еды я бы предпочел хороший кусок мяса средней прожарки.
