А после проверки Малена отдает на руки деньги. Серебряную монету. Одну сейчас на всех, в качестве задатка, вас тут два десятка, неплохо получится, но ведь можно заработать и по монете каждому…
Ребята согласились с этим – и разлетелись в разные стороны. А Малена принялась готовиться.
Попросила пару солдат, и ее сопроводили к кузнецу.
Потом к красильщику.
И под конец в лавку за бумагой и пергаментом. Это, кстати, обошлось дороже всего.
Сера тут была, и недорого, селитра тоже, уголь вообще копеечный… Кто-то в детстве не делал петарды? Матильда делала, за что получила по рукам и по заднице от бабушки, но ведь взрывалось! И бабахало!
Ладно, в условиях двадцать первого века такими мелочами никого не впечатлишь, но здесь? Убегут впереди своего визга!
«Эх, йодистый азот я вам не синтезирую, – подумала она. – Но, может, на корабле будет время заняться или в столице? Я бы вам, гадам, устроила день триффидов! Штаны бы выкидывать пришлось…»
У петард был один недостаток – их требовалось поджигать, но эту проблему тоже можно решить. Сделать примитивный кремниевый замок, привязать куда надо веревочку…
Может, и не пригодится. А может…
Запас Малена сделала. И сидела, под чутким руководством Матильды набивала петарды.
– Тильда, а это не слишком?
– Не знаю… А чего они к нам лезут?
– А нельзя как-то еще? Ну…
– Настучать властям? А к нам прислушаются?
– К господину графу – точно прислушаются. А партизанскую войну оставим до столицы?
– Хм-м… ладно. Ты работай, а то если не прислушаются к нам, мы потом ничего не успеем.
– Ладно. Но надо сперва послушать, что детки скажут…
– Разве ж это дети? Это чудовища, – перефразировала известную фразу Матильда. Чадолюбием она не отличалась.
Малена с ней согласна не была, но и спорить смысла не было. Им детей пока не рожать, а как дойдет до дела, там и разберемся…
Ровена оглядела кабак «Вопящая свинья».
Ну, что сказать… помести сюда свинью, та бы взвыла в голос. И было от чего…
Ровена сама едва не взвыла, когда рядом с ней с потолка свалился жирный таракан. Еще и удирать не поспешил, смотрел с такой укоризной…
Явились тут, понимаешь, на его территорию…
Как же хорошо, что за спиной стояли двое наемников. Так что к стойке Ровена подошла спокойно и монетку на нее положила тоже вполне равнодушно.
– У вас тут один человечек остановился, рыжий такой…
– Рыжих много. – Кабатчик оглядел монету с хитро вырезанным краем, подвинул к Ровене кружку с плохим элем, пожал плечами и принялся размазывать грязь по стойке. А что монетка после этого вернулась к Ровене, никто и не заметил. Талант…
– Рыжих много, ражих – нет.
– Так вам ражий нужен? – просиял кабатчик. – Это дело другое, это можно… вы присядьте, сейчас мальчик его кликнет.
Ровена послушно присела на стул.
Ждать пришлось недолго, вскоре по лестнице принялся спускаться высокий рыжий громила. И опять женщина подивилась, как ему это удается. Ведь весит в два раза больше, чем она, но ходит бесшумно, как кот. И хоть бы где и что скрипнуло.
– Здравствуй, Ро.
– И тебе не хворать, Карст.
– У тебя все в порядке?
Голубые невинные глаза обежали фигурку женщины, особо остановились на выпирающем животе (а то ж, пятый месяц), прищурились…
– Не жалуюсь.
– Я узнал, что ты нанялась к герцогессе Домбрийской.
– Я при ней и состою. Это все?
Карст вздохнул.
И как-то расслабился, словно из него струну вытянули, на которой все и держалось. Опустил руки на стол, уткнулся головой в запястье, вздохнул…
Ровена молчала.
Карст прекратил спектакль и поднял голову.
– Ро…
И столько грусти было в его глазах. Раньше Ровена растрепала бы ему волосы и рассмеялась. А Бернард…
Не думать!
Не вспоминать!
НЕЛЬЗЯ!!!
– Что я могу для тебя сделать?
– Ничего не можешь.
– А для… него?
– Я не знаю, сын будет или дочь.
– Но… когда узнаешь?
– Это будет мой ребенок, Карст. Только мой…
– Не только. Бернард умер, но…
Ровена медленно подобралась. Словно кошка, которая готовится для прыжка. Или – огреть что есть силы когтистой лапой, метя в глаза.
– Ты… рассказал?
– А ты не считаешь, что они имеют право…
– НЕТ!
Ровена действительно так не считала. Это – ее ребенок. И никому она его не отдаст, и никто не посмеет…
– А ведь могут…
– Я состою при герцогессе Домбрийской.
Карст вздохнул.
– Это не самый худший для тебя выход. Сможет ли она тебя защитить?
Ровена нахмурилась.
Сможет ли?
И ответ пришел сам собой. Она видела Марию-Элену… разной. Решительной – и бесхребетной, спокойной – и в ярости, но трусливой она ее не видела никогда.
– Если захочет.
– А она… захочет? Она – знает?
– Нет. Для нее я просто Ровена Сирт. Мы ведь не были женаты.
– Иногда это неважно. А вот кровь…
– Чтобы с этим ребенком сделали то же, что и с Бернардом? Не дам! Не позволю!!!
Карст не стал спорить. Смысла не видел.
– Я скажу об этом.
– Скажи. И скажи еще, что нам ничего не нужно. Вообще ничего.
– Я передам.
Ровена вздохнула.
– Обо мне… знают?
– Да. Я рассказал, что вы были вместе. – Карст осторожно подбирал слова, чтобы не оскорбить, не обидеть. – И что у вас может быть дитя – тоже.
– Может?
– Ну… разве не так?
Ровена фыркнула.
– Может. И будет. И?
– Меня попросили найти тебя – и убедиться.
– И – убить?
