Речь идет не только о социал-демократической теории перманентной социализации эволюционного врастания социализма в капитализм. Это и реальная практика ХІХ и всего ХХ ст. Ее начало — "социализм Бисмарка" в Германии, далее — экономические реформы Рузвельта. В годы "Великой депрессии" капитализм спасали на основе обоснованных Кейнсом рецептов социализации. "Достаточно широкая социализация, — писал он, — оказалась единственным средством преодоления кризиса. Нет очевидных оснований для системы государственного социализма". Меры "социализации экономики можно вводить постепенно, не ломая установившихся традиций общества", — читаем мы в непревзойденном и в наше время классическом труде Кейнса "Общая теория занятости, процента и денег". Послевоенный капитализм — это углубление, естественно, на новой основе, соответствующей политики социализации, политики с акцентами на развитие среднего класса, обеспечение "благосостояния для всех".
Констатирую лишь общую логику историзма капиталистического общества. Очень точен в ее определении был Й.Шумпетер. "Капитализм, — писал он, — содержит в себе источники собственной гибели… Общество обязательно перерастет капитализм, но это произойдет потому, что достижения капитализма сделают его ненужным". Разворачивающаяся постиндустриальная эпоха — это эпоха положительного отрицания капитализма, эпоха, при которой "достижения капитализма делают его ненужным". Важно понять объективность соответствующих преобразовании. Капитализм (как и социализм) — это индустриальное общество, его временной лаг определяется соответствующими границами.
В этой логике значимо и другое: даже самая прогрессивная модель общественного развития, искусственно пролонгированная за свои исторические границы, теряя инновационный потенциал, становится консервативной, деградирующей. В последнее десятилетие капитализм Запада начал терять наиболее значимое — доминантность среднего класса, его позиции начали размываться. На Западе бунтуют не маргиналы. На улицу выходит средний класс, который многие годы служил основой социальной, а значит, и экономической стабильности. Всемирный экономический форум в Давосе (2013) в числе десяти наиболее опасных рисков ближайшего десятилетия на первую позицию поставил увеличение различий между богатыми и бедными. Речь идет о результатах опроса, проводимого ежегодно накануне открытия форума среди более двух тысяч наиболее авторитетных в мире экспертов. Известны взгляды исполнительного председателя форума К.Шваба, который считает, что "капиталистическая система в ее нынешней форме абсолютно не вписывается в модель современного мира".
Мне понятна основа соответствующих процессов. Капитализм последних лет достиг предела возможной социализации. Развиваться дальше на этой основе и одновременно оставаться самим собой капитализм не может. Не имеющая позитивного разрешения катастрофическая финансовая задолженность — это угроза дефолта не отдельных стран, а всей системы капитализма.
В связи с этим вырисовываются две альтернативы. Первая — осуществление политики возврата назад: демонтируя наработанные в послевоенные годы механизмы социализации, попытаться "сесть на собственную основу". Но улица, а, скорее всего, гражданское общество вряд ли позволят это.
Вторая альтернатива — положительное самоотрицание, превращение капитализма в иное качество. Мы говорим о специфике современной, переходной по своей сути эпохи: в развитых странах Запада (акцентирую на этом) завершается каденция капитализма — общество переросло капитализм, и адекватно этому пробивают (естественно, очень болезненно) дорогу принципиально иные посткапиталистические детерминанты.
Каково их содержание, поможет ли нам Маркс хотя бы в общем наиболее концептуальном контексте определиться и в этом вопросе?
Опять-таки, не преувеличивая возможности теории, обратимся к исходной логике перспективы Маркса. Она обоснована в его ранних произведениях и касается общецивилизационных принципов. Речь идет о понимании истории как развития сущностных сил человека, богатства личности, его духовного потенциала. "Вся история, — пишет Маркс, — есть не что иное, как беспрерывное изменение человеческой личности". Согласно этому Маркс делит историю на две эпохи: предысторию — эпоху экономического детерминизма и подлинную историю — эпоху, в которой преодолеваются сугубо экономические детерминанты. Речь идет о градации истории на царство необходимости и царство свободы. "Царство свободы, — пишет Маркс, — начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая материальной необходимостью". Оно располагается "по ту сторону материального производства". Истинное царство свободы представляет собой эпоху, в которой "развитие человеческих сил становится самоцелью". Положение о царстве свободы, полагал С.Булгаков, является "центральным нервом марксизма".
