И никто не заметил, как погас огонек селектора.
- Малечка, ты умничка! Я бы ее точно послала.
- Она бы помчалась жаловаться.
- И лишились бы мы работы...
- Я не хочу! Мне здесь нравится...
- И мне тоже...
Матильда привычно проверила почту. Ага. Вот и письмо, которого ждал шеф. Надо отнести.
Да, сейчас у нас электронка, факсы и ксероксы, но вульгарные договора необходимо подписывать обоим участникам, а потом хранить оригиналы.
Антон смотрел как-то странно. Или это только показалось?
- Малечка, вот представь, на этом диване... заслуженная мебель.
Малена, видимо представила.
- Мотя, это неправильно...
- И еще как.
- Может, это она его соблазнила?
Тьфу!
Первая любовь...
- Юля ушла?
- Да, Антон Владимирович.
- Она бывает... резковатой.
- Да, Антон Владимирович.
Антон понял, что ничего другого не добьется, и отвязался. А чего он хотел? Чтобы ему на любовницу пожаловались? Фу, какая пошлость!
***
Вечером Антон задержался на работе. Матильда заглянула к нему, узнать, нужна она - или можно уходить. Шеф только рукой махнул.
- Иди...
- Спасибо.
- Только скинь вот это письмо по электронке. Адрес я карандашом написал.
Пришлось задержаться на пару минут. Прогнать письмо через сканер, вывести на монитор - и спихнуть в почту. Недолго, но...
- Привет, клякса чернильная!
Юля вошла походкой победительницы.
Красное платье открывает больше, чем закрывает, собственно, закрыты там грудь и промежность, остальное либо разрезы, либо сетка, в таком на сцене плясать надо, а не по улице ходить. Но ей к лицу, только очень вульгарно. Черные волосы залиты каким-то средством для укладки, потому что почти не движутся, лицо накрашено еще сильнее...
- Добрый вечер, сударыня, - спокойно ответила Мария-Элена.
Именно Мария-Элена, для которой было привычно и обращение, и самообладание. Вот Мотя обычно сначала била в нос, а потом уж...
- Су-ударыня... ишь ты? А почему не госпожа?
- Потому что слово госпожа должно употребляться вместе с фамилией или должностью, а мы с вами не были представлены. В то время, как слово сударыня можно использовать в общении с незнакомцами.
Юля опять вспыхнула.
- Ах, не представлены... Тошка нас знакомил.
- Госпожа Юлия?
Малена не ехидничала, она просто уточняла. Но как-то получалось до крайности нелепо, и Юля, которая настаивала на этом обращении, выглядела персонажем из плохого порнофильма.
То ли бордель-маман, то ли еще чего похуже.
- Юлия Петровна! Или госпожа Шареметьева! Или...
- Юля? - донесся голос из кабинета.
- Да, Тошенька, я уже здесь, - заворковала девушка.
- Иди сюда!
Юлия бросила насмешливый взгляд на Малену но - увы. Все пропало втуне. Девушка как раз наклонилась, чтобы выключить компьютер и сетевой фильтр, и заметила зеленый огонек...
- Мотя?
- Точно! Малечка, нас слушают!
- Тоша?
- Вот сукин сын!
- Мотя!
Мария-Элена выключила фильтр, и отправилась на выход. В голове была каша.
- Думаешь, нас и с утра слушали?
- Уверена.
- Я ничего лишнего не сказала?
- Малечка, это я бы лишнего наговорила. А ты умничка и вообще чудо! Я бы никогда так не смогла!
- Как он может... с ней? Она же отвратительна...
- Полагаю, Антона не интересуют ее умственные способности.
Мария-Элена надулась. И дулась почти всю дорогу до дома, пока не наткнулась на знакомых.
- Тильда, привет!
- Привет! - помахала рукой Матильда.
Знакомых у нее хватало, вот с близкими друзьями было хуже. Но...
У меня не характер, а жизнь тяжелая.
Именно это и можно было сказать про Матильду. Сложно было вырасти дружелюбной и открытой в ее обстоятельствах. Когда родителей нет, растит тебя бабушка со своеобразным характером, денег в семье в обрез, работать приходится чуть не по двадцать часов в сутки...
Ну и добавьте еще, что Матильда в любой момент могла остаться одна и оказаться в детдоме. Способствует любви к людям?
Нет.
Знакомых-то у нее хватало, настоящих друзей не было. Но Матильда не переживала. Настоящий друг - дело серьезное, не каждому в жизни он дается. Понимать надо...
Компания, которая собралась на лавочке, была вполне среднестатистической. Такой клуП (КЛУб Пивохлебов) найдется в каждом дворе. Сидят они, пивко посасывают, курят, что самое противное - плюются, словно верблюды, и ни одна зараза не подумает отнести окурки в мусорку.
Хотя в их дворе бедолагам приходилось плохо. Бабушка Майя гоняла эти кодлы, словно паршивых щенков, последние пару лет только перестала - Паркинсон.
Сейчас на лавочке у Мотиного подъезда сидели местная дворовая красотка - Людмила, и двое ее кавалеров. Витек и Петюня. Да-да, тот самый.
Людмила, по случаю жаркой погоды, оголилась так, что Матильда подумала о купальном сезоне. Топик-огрызок почти не сдерживал роскошные прелести размера так пятого, а куцые шортики почти не прикрывали остальное. Размера так тоже пятидесятого, если не пятьдесят второго. Пока Людмилу еще спасала тонкая талия, позволяя не казаться глыбой жира, но девушка успешно боролась с этим недостатком. Пиво - штука калорийная, а в таком количестве им можно было роту солдат накормить. Возле троицы стояли шесть полуторалитровых бутылок, плюс еще чипсы, фисташки и что-то еще в ярких пакетиках.
