— Ваша работа протекает здесь, — Валерий остановился и стукнул носком ботинка по бетонной плите. — В любую секунду вы можете уйти, убежать, в крайнем случае, уползти из опасной зоны. А там, — он указал на закатное солнце, — там выход всегда один — обратно на землю…
— Наверное, вы правы, — печально вздохнул Сергей Ваганович. Недолго помолчал, грустно добавил: — Но аспирантов всё-таки жаль…
Клязьмин собрался уходить. В этот момент к нему подошёл один из рабочих, подносивших ящики с грузом, и молча протянул клипсу фонемы. Оранжевый огонёк внутри говорил о двойном кодировании звукового сообщения. Изумленный Сергей Ваганович поднёс клипсу к уху, после чего с ещё большим удивлением протянул её пилоту.
— Сообщение для вас!
Сомонов пристально посмотрел на начальника экспедиции, молча принял из его рук оранжевый пластиковый корпус. Вставив большой палец в углубление, медленно провёл штрих-сканером по глазам — рубиновый огонёк погас. Закрепив клипсу в ухе, Валерий услышал голос диспетчера авиационного ангара: "На запрос начальника экспедиции Сергея Вагановича Клязьмина о доставке трёх аспирантов на Тугго-Гохой директор департамента геологии Севера Иван Тимофеевич Норвигин ответил положительно. Прохождение контрольной точки в Нак-То — плюс семнадцать минут. Конец сообщения".
— Я поражён вашей предусмотрительностью! — сказал Валерий, возвращая Клязьмину стёртую фонему.
— Вы о чём?.. — не понял Сергей Ваганович.
— К тому же вы редкий психолог, — добавил пилот, — если сумели предугадать итог нашей беседы, совершенно ничего обо мне не зная!
Клязьмин попытался возразить, но Валерий остановил его жестом. Указав глазами на одинокую фигуру девушки, замершую на краю площадки, задумчиво произнёс:
— Что ж, зовите ваших аспирантов. Только пусть поторопятся.
Небольшая заминка произошла в салоне винтолёта, когда к уже знакомой пилоту Олесе Загстог присоединились двое молодых людей: совсем юная и миниатюрно-хрупкая девушка — Ариша Найвон, и высокий, тяжеловесно-крепкий юноша, коротко представившийся Ноком. Мысленно Валерий окрестил вторую девушку "дюймовочкой" — она больше походила на школьницу второго цикла обучения, чем на учёного, которого приглашают на лунный симпозиум. Юноша показался Сомову "вещью в себе": он почти не разговаривал, на всё происходящее поглядывая с подчёркнутым пренебрежением и непонятным скепсисом.
В салоне винтолётов серии ВТЛ-12 при базовой комплектации находится три ряда кресел. Первый ряд — ложемент пилота и справа от него узкое кресло с высоким подголовником для возможного инженера воздушной разведки при осуществлении спасательных операциях категории "шторм". За ними располагаются три стандартных сиденья для пассажиров, а далее — ещё три кресла, которые обычно сложены в небольшом подиуме на полу кабины. Валерий предложил кресло рядом с собой этнографу, а Аришу и Нока попросил разместиться на местах пассажиров. Груз — три объёмистые сумки невероятных размеров со всевозможными надписями на студенческом сленге — с трудом уместились справа на третьем кресле.
Пилот запустил прогрев двигателя. Пока машина едва уловимо пульсировала, набирая нужные обороты, Валерий попросил всех пристегнуться.
— Зачем это? — недовольно поморщился Нок, заставив низкими частотами своего баса загудеть вольфрамовую дугу обзорного танскера.
Пилот обернулся и спокойно указал на дверь:
— Это не прогулка по ландшафтному парку Мон-Те-Зо. Если кого-то не устраивают условия полёта — он может выйти.
Эфемерная на вид "дюймовочка" так двинула своего соседа острым локотком в бок, что юноша охнул и быстро отвернулся к иллюминатору. Олеся промолчала, но Валерий успел заметить мелькнувшую на её губах улыбку.
— Готовность тридцать секунд. Прошу всех пристегнуть фолстеры, — произнёс пилот, затягивая ремни безопасности на своей груди.
Олеся бросила на него быстрый взгляд и смущённо спросила:
— Что такое фолстеры?
— Это красные ремешки на ремне безопасности. Они фиксируются эластичной застёжкой на горле пассажира.
— Ошейники! — Вольфрам танскера немедленно отозвался на яркие эмоции Нока.
— Фолстеры. — Спокойно поправил юношу пилот.
— А где ваш оше… фолстер? — с недоверием в голосе осведомился Нок.
— У меня предстартовые параметры считываются тактильно через эпидермис пальцев рук — штурвал для этого оборудован специальным сканером.
— А если мы не станем надевать их? — О чём-то медленно соображая, спросил Нок.
— В этом случае автоматически заблокируется стартовая программа, — ответил пилот. — Я вас высажу, и после перезапуска полечу один.
Нок недовольно запыхтел, после чего на правом пульте поочерёдно загорелись три звёздочки — начали поступать предстартовые параметры трёх пассажиров.
Тридцатисекундная готовность давно прошла — Валерий положил руки на штурвал. За боковым стеклом Сергей Ваганович энергично махал рукой, и что-то говорил, указывая рукой на небо. Однако пневматические присоски уже отделили объём кабины от остального мира, поэтому до сидящих внутри не долетал ни один звук, кроме тонкого свиста двигателя, плавно менявшего разгонную модуляцию.
