Она знала: в своём ежегодном обращении вокруг Солнца, Земля неизбежно столкнётся с мириадами мелких твёрдых тел, движущихся в одиночку или целыми потоками по самым разнообразным орбитам. Знала Она и другое: метеорных тел будет так много, а орбиты их будут так запутаны, что ни одна служба слежения за космическими объектами не сможет составить цельной картины метеорной активности в окрестностях Земли. При этом наибольший объём информации придётся на поточные метеорные образования, появляющиеся в одно и то же время года из определённой точки звёздного неба и движущиеся вокруг Солнца по почти параллельным орбитам. Спорадические метеоры поведут себя иначе: они будут появляться случайным образом, а их орбиты смогут служить эталоном хаоса для отдельно взятого материального тела.
И Она без колебаний сделала свой выбор…
— Сергей Ваганович, миленький, ну придумайте что-нибудь! — Олеся Загстог умоляюще смотрела на начальника совместной геолого-археологической экспедиции, от волнения комкая упаковочную фольгу на уложенных в ящики геологических образцах.
Сергей Ваганович Клязьмин взъерошил длинные седые волосы и усталым голосом произнёс:
— По вашей просьбе я сделал за утро четыре запроса. — Он принялся загибать пальцы: — Региональный терминал Тугго-Гохой даже в проблему вникать не стал — у них график полётов самый плотный во всём крае. Минитерминал Саддых-Укуб прикрылся нашей же заявкой на следующую неделю. Говорят, просили два пассажирских флайера на двадцатое число — будет вам две машины, но не раньше! Нефтяники рады бы помочь, но у них аврал: последнее землетрясение вывело из строя добывающую консоль на Кальтукее. А наши соседи — терраустроители — вернутся на базу не раньше завтрашнего вечера. Так что ждите.
— Но… тогда мы не успеем… — грустно прошептала Олеся. — Мы должны быть на терминале Тугго-Гохой завтра утром, чтобы попасть на межконтинентальный монорельс, а с него — прямо на челнок до Луны-9!
Сергей Ваганович с виноватой улыбкой на лице мягко извлёк из пальцев задумавшейся девушки кусочки фольги — всё, что осталось от герметичной упаковки изумрудной малахитовой почки; произнёс мягко, успокаивающе:
— Улетите завтра. А на симпозиум опоздаете всего-то на сутки.
— Но наш доклад в первый день!..
У девушки опустились плечи. Сергею Вагановичу показалось, что его лучший этнограф сейчас расплачется; это было совсем некстати. Пригласив Олесю к своему столу, начальник экспедиции сел рядом, в раздумье постукивая пальцами по крышке узкой металлической коробки.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он излишне громко, видимо не столько обнадёживая своего молодого специалиста, сколько успокаивая самого себя.
Он собирался добавить что-то ещё, но в эту минуту откуда-то сверху долетел тонкий звук. Сергей Ваганович ещё не успел подняться, а девушка уже была на ногах. Огромные карие глаза светились радостью.
— Чей это винтолёт? — спросила Олеся, первой порываясь выбежать на улицу.
Начальник экспедиции удержал её.
— Боюсь, он вам не поможет.
— Почему? — возбуждённо спросила девушка.
— Машину специально прислали из Академии за образцами, добытыми группой Малышева.
— Ну и что? — удивилась Олеся. — Пилот доставит нас на минитерминал Саддых-Укуб и пусть летит дальше. Крюк-то пустяковый — всего сто двадцать километров!
Олеся уже стояла в проёме двери. Сергей Ваганович поспешил задержать её.
— Видишь ли… — почему-то замялся Клязьмин, — пилот не из нашего ведомства. — Немного поиграв в воздухе пальцами, он добавил: — Меня настоятельно просили его не задерживать.
— Да не будет никакой задержки! — воскликнула повеселевшая Олеся, стремительно выбегая на улицу.
Начальник экспедиции недовольно покачал головой и вышел следом.
Винтолёт как раз опустился на посадочный шестигранник. Пилот разблокировал двери багажного отсека и готовил приёмные ячейки для контейнеров. Двое рабочих подносили из низкого ангара, расположенного неподалёку, одинаковые глянцево-чёрные тяжёлые ящики.
Осторожность, с которой они опускали ящики на небольшой выдвижной пандус винтолёта, озадачила молодую аспирантку. Она удивлённо посмотрела на начальника экспедиции.
— Подожди здесь! — приказал Сергей Ваганович и поспешил к пилоту.
Когда он оказался возле лимонно-жёлтого фюзеляжа, рабочие успели принести последний шестой ящик. Пилот аккуратно вставил его в пустую ячейку, тщательно проверил надёжность пневматических захватов, только после этого повернулся к подошедшему Клязьмину. Сергей Ваганович, прикрывая глаза от низкого закатного солнца, пытался рассмотреть гостя. Пилот помог ему, встав у борта так, чтобы солнечные лучи падали справа.
— Валерий Сомонов, — сказал он, протягивая руку, — а вы…
— Сергей Ваганович Клязьмин, — произнёс начальник экспедиции, почувствовав крепкое рукопожатие. — Вы недавно в штате Академии? Я вас раньше не встречал.
— Недавно.
