Крактэн сделал молниеносный рывок влево — туда, где угрюмым быком темнела сложенная из прямоугольных блоков тумба. Правая рука уже находилась в движении, и в тот момент, когда тело воина оказалось в зоне досягаемости, его кулак с чудовищной силой обрушился на камень. Бил артог не наугад. Это доказал град крупных обломков угодивших в остолбеневшую от неожиданности воительницу. Два или три камня ударили её по ногам и животу, а один — самый крупный — с чавкающим звуком угодил в голову. Хлыст выпал из крепких пальцев, женщина ничком рухнула на помост.
Всё это Крактэн сумел разглядеть в мельчайших деталях, потому что, едва рука испытала дикую боль от удара, он ринулся вперёд, в сторону замершей в полубессознательном состоянии Эльвины. Никогда в жизни Крактэн так не спешил. Ничтожный миг бега-полёта растянулся на целые века ожидания чего-то ужасного.
До Эльвины оставалось всего два шага, когда артог понял, что опоздал.
Там, где секунду назад ничего не было, теперь стояла точная копия поверженной воительницы. Однако новая соперница была вооружена не хлыстом-погонялом, а коротким копьём с длинным четырёхгранным наконечником, отливавшим расплавленным серебром.
Воительница, не взглянув на замершего артога, повернулась к девушке и занесла для удара своё грозное оружие.
— Ну что, добился своего? Сейчас она умрёт…
Крактэн предугадал траекторию полёта копья и в момент броска оказался на его пути. Сияющий наконечник с хрустом вонзился в грудь и замер, плавно покачиваясь резным хвостовиком.
— Ты мне всё испортил!
Крактэн привалился правым боком к тумбе, поискал глазами смутно-различимый контур. С трудом выдавил-выплюнул гневную фразу:
— Теперь… ты отстанешь… от девушки?..
— Конечно нет! Ты так и не понял, глупец, что за твои проступки будут отвечать другие. Только так — через боль самого дорого для них существа я заставлю людей быть лучше!
— Ты настоящее чудовище… — хрипло выдавил Крактэн: блокировать боль становилось всё тяжелее. — Можешь взять меня… Я не буду сопротивляться…
— Ты мне не нужен. Я забочусь только о жителях города. Эльвина заплатит за всё, что ты успел натворить!..
Мысли начали путаться. Дрожащая дымка пробегала перед глазами, заставляя гадать — это предвестие беспамятства или последние шалости невидимого врага?..
В какой-то миг перед артогом скользнула фигура воительницы, а вслед за этим Крактэн услышал сдавленный крик. Артог удивился: неужели гнусный шептун уже не видит в нём соперника?! Выбросив руку в сторону затихающего хрипа, Крактэн нашёл полуобнажённое тело воительницы и исполнил на её позвоночнике тремя пальцами правой руки Танец Глубокого Сна. Мускулистое тело безвольно скользнуло по дрожащей ладони воина-артога.
— Сегодня… праздника… не будет… — прошептал Крактэн, склоняясь над Эльвиной; сознание окончательно покинуло несчастную девушку.
Артог поднял её на руки, захрипел, выплёвывая сгустки крови на бледные губы.
— Нет! Ты не уйдёшь отсюда!..
Шёпот вихрем закружился вокруг воина.
— Ошибаешься, чёртов невидимка!.. — покачал головой Крактэн.
Сделав два неуверенных шага по каменным плитам, он вдруг почувствовал прилив сил.
— Ха! Ты собираешься с такой ношей уйти из города?
— Собираюсь…
— Но ты ни за что не дойдёшь до ворот!
— Мне это не нужно…
Плюнув в пространство, где по его предположению должен был находиться шептун, Крактэн осторожно спустился по ступенькам и по узкому проходу в толпе расступившихся горожан пошёл туда, где городская площадь заканчивалась пропастью.
— Чужак, ты так просто от небесных виривеев не отделаешься. Эльвина принадлежит мне!
Тело от невыносимой боли закостенело; зрение медленно покидало артога. Слепнущими глазами Крактэн успел заметить четыре тени — по две справа и слева (похоже, шептун не стал рисковать и сотворил сразу четырёх воительниц). За спиной послышались торопливые шаги. Артог улыбнулся дрожащими от напряжения губами и, заставив непослушные ноги двигаться быстрее, вскочил на низкий парапет — единственную преграду, отделявшую город от пропасти в три тысячи локтей.
Топот босых ног был совсем близко.
Крактэн собрал остаток сил и толкнул слабеющее тело вперёд. В воздухе что-то просвистело, едва не задев затылок артога. Но Крактэна это мало беспокоило: солнце, взошедшее над горизонтом, густо иззубренным деревьями-колоссами, с радостью приняло воина-артога в своё лоно.
…Крактэн падал в бездну и молился, чтобы Эльвина не очнулась — было бы непросто объяснить юной девушке, почему воин-артог предпочёл гибель в Большом Лесу смерти на позорном ристалище…
Мысли спутались окончательно, глаза стали воспринимать окружающее разрозненными яркими пятнами. Только руки продолжали крепко держать расслабленное беспамятством тело.
Крактэн позволил себе на короткий миг смежить веки, чтобы в последний раз заглянуть внутрь самого себя. Когда он широко распахнул глаза, намереваясь проститься с крикливо-радостным миром, то увидел под собой большую продолговатую тень с радужно переливающимися крыльями самки ливвонского люквила…
