Односложность ответа заставила Сергея Вагановича вспомнить о деле. Он достал из планшета сопроводительные бумаги на груз, вместе с пилотом придирчиво осмотрел каждый ящик, тщательно сверяя инвентарные номера на передних стенках. Убедившись, что всё сделано правильно, опломбировал грузовой отсек, приняв от пилота его идентификационный чип.
— Довольно необычная процедура для отправки геологического груза, — сказал пилот, заливая жидкой пластмассой массивную ромбическую пломбу. — В инструкции говорится о двойном дублировании аварийной маркировки для каждого ящика. Это так?
— Да, — ответил Сергей Ваганович, укладывая чип пилота в специальное гнездо на планшете. — Если ваша кассета неполная, можете взять новую на складе.
— Спасибо. Винтолёт специально подготовили для этого рейса.
— Время обратного вылета?
— Девятнадцать тридцать местного.
— Значит, у вас полчаса, — сказал Сергей Ваганович, бросив взгляд на часы. — Мы можем вместе поужинать.
— Извините, вынужден отказаться — к ночи обещают усиление ветра. Я намеревался вылететь раньше, чтобы вовремя пройти контрольную точку.
— Саддых-Укуб?
— Нет, их соседи — Нак-То.
Пилот собрался уходить. Начальник экспедиции торопливо шагнул к нему.
— Уделите мне пару минут…
— Конечно. — Валерий Сомонов остановился возле распахнутой дверцы. — Я вас слушаю.
— У нас в лагере сложилась непростая ситуация. Трёх аспирантов из моей экспедиции пригласили на юбилейный симпозиум палеоэтнографов Севера. Приглашение пришло с большим опозданием: только вчера. А начало работы — послезавтра. Наши предварительные заявки лётные терминалы менять не хотят, понятно — у всех напряжённое время. А ребят жалко — это их первая научная работа такого уровня. — Клязьмин на секунду замолчал. — Вы бы не могли забросить их на Саддых-Укуб? С прохождением контрольной точки в Нак-То я бы договорился…
Пилот закрыл дверцу, прищурившись, посмотрел на истомившийся за жаркий день золотисто-оранжевый диск солнца.
Прошла долгая минута. Клязьмин терпеливо ждал.
— Извините, я не могу.
Почему-то Сергей Ваганович не сомневался, что услышит именно такой ответ.
— Вы волнуетесь за свою лётную лицензию? — спросил он с пониманием. — Но терминал Саддых-Укуб не оборудован системой сканирования воздушных судов третьего поколения. Операторы не смогут распознать в винтолёте пассажиров!
— Дело не в сканировании, тем более что машины этого класса перевозят до восьми пассажиров. И не в лицензии — у меня открытая карта второго уровня. Дело в другом…
Сергей Ваганович понял: разговор окончен. Он ещё раз извинился и, повернувшись, пошёл навстречу Олеси Загстог. Его разведённые в стороны руки сказали девушке больше, чем заранее приготовленные слова.
Неожиданно Олеся сорвалась с места, и словно порыв ветра устремилась к винтолёту. Она решительно захлопнула дверцу перед лицом пилота. Повысив голос, требовательно спросила:
— Почему вы не хотите взять нас с собой?
Валерий Сомонов удивлённо посмотрел на девушку.
— Простите, а вы кто?
— Я… Я… — Олеся пыталась и никак не могла справиться с волнением.
— Это Олеся Загстог — этнограф нашей экспедиции. — Представил сотрудницу поспешно вернувшийся Сергей Ваганович. — Именно её и ещё двух аспирантов ждут послезавтра на Луне-9.
Пилот внимательно оглядел девушку с ног до головы, отчего последней стало не по себе. Она, не оборачиваясь, торопливо отошла к самому краю посадочной площадки.
Валерий Сомонов приблизился к Сергею Вагановичу и негромко заговорил:
— Вы знаете, что такое эффект флуктуации?
— Флуктуация это случайное отклонение величины, характеризующей систему из большого количества элементов, от её среднего значения, — ответил удивлённый Клязьмин. И тут же с негодованием возмутился: — Вы что, экзаменуете меня?!
— Ничуть, — серьёзным тоном ответил Валерий. — Дело в том, что за последний год я совершил более трёхсот вылетов на самых разных машинах, а в мой реестр нештатных ситуаций так и не внесли ни одной записи о поломках или отказах!
— Что же в этом плохого? — удивился Клязьмин. — Очевидно, это говорит о вашем высоком профессионализме и о надёжности винтолётов серии ВТЛ-12.
— Нет. Это говорит о другом. С некоторых пор вокруг меня формируется флуктуация качественного скачка. Согласно статистике глобальной службы слежения за полётами, на каждые сто пятьдесят вылетов в зоне тектонического разлома, над которым я летаю последние два года, обязательно должна случиться хотя бы одна поломка или "нештатка". Мне же удалось превысить "лимит" более чем в два раза. Поэтому я не хочу брать пассажиров с собой. У меня есть предчувствие, что точка бифуркации совсем близко: со мной вот-вот должно что-то произойти…
Сергей Ваганович долго молчал, потом неожиданно спросил:
— А вы не разыгрываете меня?
Вместо ответа пилот повернулся к своей машине.
Клязьмин тронул его за плечо.
— Простите, я не хотел вас обидеть, — быстро проговорил он. — Но ваше объяснение показалось мне… малоубедительным. К слову, в моих экспедициях тоже не случается ничего экстраординарного, но я не считаю это основанием для отказа моим сотрудникам при наборе в её состав.
