– Что на тебя нашло? – Янкова искренне недоумевает. – Фенхель, ты предоставляешь нам это помещение, есть определенные договоренности. Это бизнес, мать его, верно? Что к чертовой матери с тобой не так?
– Это моя старая знакомая.
Олеся, давясь смехом, съезжает по стене. Сидит, расставив длинные ноги, в бесстыдной и соблазнительной позе. Но вместо похоти все это вызывает во мне прилив какой-то бешеной ярости.
Опускаюсь на корточки перед ней. Беру ее за голову, смотрю в расширенные зрачки.
– Эй?
Олеся насмешливо надувает щеки и качается из стороны в сторону.
– Чем вы ее накачали, сволота гребаная?
В дверях появляется Али. Одет в серую тройку и пепельного оттенка галстук. Но повыше галстука истинный тарчах – борода лопатой, бледные узоры татуировки на выдающихся скулах, маленькие свирепые глазки, до синевы выбритый череп. Он курирует заведение Янковой. Границы наших заведений и сфера интересов четко расчерчены. Раньше мы, изредка встречаясь, обменивались с ним приветствиями и, разумеется, как в любом приличном бизнесе – взаимными подарками на Яр-Новогод, Смеходень и Тезоименитства.
– Какие-то проблемы, Фенхель?
– Очень понравилась наша новая девушка, – сообщает Янкова и улыбка на ее лице тает. – Собирается забрать ее. Насовсем.
Я поднимаясь в полный рост и оборачиваюсь к Али. Тот, пронзая меня колючими глазками, напряженно шевелит бородой:
– Что за дела, Фенхель, дружище?
– Али, дружище, произошло недоразумение. Девочка оказалась не в том месте не в том время. Я готов уладить вопрос финансово.
Я киваю на Олесю, которая уцепилась за край моего пиджака и бубнит что-то веселое, но неразборчивое. Затем отправляю руку во внутренний карман, вытаскиваю портмоне.
Но волосатая лапа Али ложится поверх моей руки.
– Постой-постой, – щерится он. – Фенхель, она сама пришла к нам. Милая девушка, как раз собирался попробовать ее… Но если настаиваешь, по дружбе, уступлю тебе первому.
Ухмыляется, показывая крепкие желтые зубы.
Олеся слабо поводит руками, запинается высоченными каблуками, моргает, издает какой-то неопределенный возглас.
– Похоже, девушка не хочет идти с тобой, Фенхель! – ржет Али.
Пани Янкова вторит ему русалочьим смехом.
– Вы оба, заткнитесь! – приказываю я. – Я плачу за нее и я ее забираю.
– Остынь, дружище. Что-то ты раскочегарился сегодня не на шутку. Не ошибся этажом – таким тоном базарить?
– Али, не нужно, – обрываю я. – Не нужно усложнять.
– Это ты усложняешь, – он резко подается вперед, обдавая меня перегаром и табачным духом. – И дело тут не в поганых деньгах, приятель. Дело в уважении…
Я отпаиваю Олесю горячим грогом в одной из «укромных ниш» на втором этаже «Сада». И предположить не мог, что она когда-нибудь окажется здесь. Увидит, как я живу.
Она сидит на обтянутом серебряной тканью диванчике, укутанная в шерстяное одеяло, трясется от озноба.
– Ты совсем дурочка?
Только стучит зубами в ответ. Тушь потекла, помада смазалась. Сейчас передо мной перепуганная и больная девчонка.
– Как отогреешься, отвезу тебя домой.
– Нет! – просит она. – Только не это, пожалуйста. Не хочу я туда, там все эти соседи, и вахтерша… Если увидят – будут разговоры…
– Чего ты этим добивалась?
Олеся утыкается носом в край одеяла, всхлипывает.
– Прекрати! Этого только не хватало.
– Подумала… все равно… Я неудачница, ничего хорошего мне не светит. Одно и то же – каждый день, эти бумажки, бумажки, бумажки. А так – хоть весело, хоть попробовать…
– Весело?
Еще глубже зарывается носом в одеяло.
– Да у тебя совсем чердак поехал, малышка.
– Прости… Простите! Не хотела побеспокоить вас. Я не знала, что все зайдет так далеко. А потом опьянела, ничего не понимала. Вы меня выручили… Какая же я дура!
Она шумно шмыгает носом.
Я машу рукой.
Во всей этой истории я тоже выгляжу паршиво. Читал ей пьески про высокие отношения, заботился о карьере и нравственности, хренов благодетель. А сам якшаюсь со шлюхами и жульем, заведаю притоном. Хорош ухажер!
Подхожу к столу, наливаю кальвадоса. Жадно опрокидываю рюмку. Цепляю из пачки сигарету.
Тяжелая бархатная портьера, отделяющая нас от зала, деликатно отходит в сторону, в просвете появляется физиономия Разилы.
– Ыыы босс?
Я выхожу из ниши, обмениваемся парой-тройкой реплик. Ситуация с Али, в целом, улажена. Могут возникнуть некоторые вопросы на уровне Округа, но это Разила берет на себя.
Он молча тыкает себя в заросший густым волосом лоб. Я вспоминаю про свою шишку и чертово мокрое полотенце, которое до сих пор держу в руке. Прикладываю ко лбу.
– Спасибо, Разила!
– Аррр… Просто делаю свою работу, босс!
Возвращаюсь в нишу. Сажусь за стол, бросаю мокрый ком полотенца, наливаю еще одну рюмку.
– Я не думала, что все так далеко зайдет. Хотела просто посмотреть. Немного выпила, а потом эта женщина…
– Эта шлюха, – поправляю я.
Олеся снова утыкается носом в одеяло.
– Видел бы тебя отец…
Она ревет пуще прежнего.
Вот я и ввязался в очередную историю. Что же мне теперь с ней делать? Оставлять ее одну я не мог. Но быть с ней – да что я вам, гребаный святой?
Где же мне найти того, кто сможет о ней действительно позаботиться?
