Зеркало воды полностью

Через некоторое время информатор на руке завибрировал – пришел вызов от доктора Нефилима с просьбой подняться в кабинет на сорок втором ярусе для заключительной беседы. Эва остановилась у зеркала и убрала за ухо прядь волос. У доктора они были такого же редкого рыжеватого оттенка – и тоже, очевидно, естественные. Только у Эвы этот цвет смотрелся простовато, а Нефилиму удивительно подходил.

«Интересно, его принципы позволяют встречаться с бывшими пациентками?» – подумала Эва и прыснула от смеха.

Мысль такого рода была неожиданной, но заманчивой. И, главное, первой за последние полгода, год?

Доктор же выглядел, как обычно. Располагающий к себе, вызывающий симпатию – и отстраненный. Когда Эва вошла, он читал что-то с планшета, но быстро свернул текст и дежурно улыбнулся:

– Рад видеть вас, Эва. Вы не возражаете против небольшой беседы? Это не инициатива клиники, а мой личный интерес. Часть сведений я собираюсь использовать для своего исследования.

– О. И что же за тема у исследования? – Эва, не дожидаясь разрешения, присела напротив.

– Причины, толкающие людей на операции вроде вашей, – туманно пояснил рыжий доктор. Глаза у него блестели, как темное стекло. – Скажите, когда вы стали считать ваше состояние болезненным, ненормальным? Не отвечайте, если вы против того, чтобы ваши слова послужили материалом для исследования.

Эва растерянно потеребила край водолазки. Вопрос показался странным.

– Нет-нет, я не против. Только сложно сформулировать ответ вот так, без подготовки. – нахмурилась она. – Это копилось постепенно. У нас в лаборатории началась большая работа, и я почти не могла выбираться к Лилит. Очень уставала. Она иногда звала меня в гости или на пикник, или фильмы посмотреть. Собраться вместе получалось раз-два в месяц. Я чувствовала себя ужасно виноватой, но Лилит говорила, что все в порядке. Потом я стала замечать, что она вообще испытывает облегчение, когда я отказываюсь от приглашения. А, еще. Случилась одна мелкая ссора, полная ерунда, честно сказать. Мы разговаривали, я – со служебного планшета, а в лаборатории что-то пошло не так. Меня срочно вызвали. Лилит как раз рассказывала что-то о ребенке, о ее питании. Я извинилась и прервала связь. Но с тех пор Лилит больше не отвечала на мои звонки. И… и даже не пустила меня домой, когда я пришла без приглашения.

– Сколько это продолжалось?

Голос доктора Нефилима обволакивал, как теплое масло.

– Полтора года.

– И тогда вы впервые почувствовали это.

– Да. – Эва машинально прижала руку к груди, где раньше ворочался склизкий комок. – Боль и обиду. Каждый раз, когда я пыталась связаться с Лилит, а она не отвечала, мне становилось хуже. Я как будто сама себя грызла изнутри. Я извинялась перед ней постоянно, но… на самом деле не понимала, в чем виновата. Но все равно было очень больно.

– И вы решили обратиться в «Рубедо».

Эва кивнула.

– Не сразу. Потом, когда поняла, что сама не справлюсь. Доход мне позволяет слетать раз в год на планету. Несколько лет я практически ничего не тратила, поэтому на операцию мне хватило. Я решилась, когда почитала отзывы людей… ваших бывших пациентов, доктор Нефилим.

– И что, много среди них счастливых? – выгнул он брови, то ли подшучивая над Эвой, то ли спрашивая всерьез.

– Никто не жалеет о сделанном.

– Как и вы.

– Как и я, – согласилась Эва. – Перед операцией у меня было чувство, что я поступаю неправильно. Что все еще зависит от меня, и если я сейчас удалю… это, то никогда уже не смогу вернуть Лилит. А потом сразу думала – а зачем возвращать того, кто уже все для себя решил? Лилит ведь просто-напросто искала повод от меня отделаться. Ну, как будто пыталась бросить вредную привычку, но никак не могла. А я. Такая дура! Я цепляюсь за эту дружбу, за наш ювенат, когда в моем распоряжении целая планета. У корпорации есть филиал на поверхности, я могу ходатайствовать о переводе «вниз». Новая жизнь, понимаете, доктор? И это… и чувства не должны ей мешать. Даже если мне тогда казалось, что я уничтожаю что-то бесценное, что- то очень важное, сейчас я думаю, что поступила верно.

– Интересно. – Нефилим отпустил взгляд. – Благодарю за искренность, Эва. Вы позволите показать вам кое-что? – и, дождавшись кивка, он набрал код на панели. В столешнице скользнула в сторону маленькая непрозрачная панель, и вверх медленно поехал потайной отсек. В нем были два прозрачных сосуда; доктор Нефилим дождался, пока отсек поднимется полностью, и только потом осторожно достал их и поставил перед Эвой. – Как вы думаете, что это?

И он щелкнул ногтем по дисплею, включая подсветку.

Эва пригляделась.

В одном из сосудов парило нечто, похожее на медузу или сгусток крови. Оно мелко дрожало, и нити, исходящие от него, мерно колыхались. Сложно было сказать, какого оно цвета или формы, но Эве отчего-то казалось, что если его взять в руку, то оно будет теплым, мягким и немного щекотным. Вспомнилась внезапно Лилит – тогда, в детстве, у моря, на пляже с гладкой цветной галькой, и маленький розовый камешек на ладони.

– Это… оно? Оно… живое?