Когда я узнал из себя так много о судьбе того японского лётчика, в ком в прошлой жизни пребывала моя душа, и ощутил мою личную причастность к судьбам обоих великих народов всего лишь за два рождения на Земле, мне, конечно же, вновь подумалось, что у погибшего остались тогда в этом опасном мире два наидрагоценнейших для него существа — вдова и крохотная дочь.
Если они обе живы, и если бы мне, который сегодня моложе любой из них, суждено было бы вновь встретиться с ними, я, глубоко русский человек, «омочил бы слезами мой рукав», до земли поклонился бы им и сказал:
«Конити-ва, здравствуйте, мои дорогие и любимые. Нас, мои дорогие и любимые, разлучили за грехи. Мы испытали истинные скорбь и раскаяние, это нам зачли и позволили встретиться. Я вернулся из-за края жизни, но вернулся другим и не только к вам. Я попал в другие края и живу теперь в окружении других людей. Вы не узнаёте меня? Зато я о вас помню. Помню и люблю. Я пронёс любовь к вам через смерть и с любовью вернулся на Землю.
Смерти нет. Нет — смерти. Любовь — есть! Но жить так, как мы жили тогда, больше нельзя».
Может быть, у меня прервался бы голос или я совсем не смог бы говорить.
Не знаю, встречи такой не было. Я ничего не смог сделать, чтобы с ними встретиться. От ощущения беспомощности возникает чувство стыда. И жжёт досада. Оттого, что что-то внутри меня подсказывает, что сегодня, я записываю это в 2000 году, живы они обе, его вдова и его дочь. Говорить с ними я нынешний способен только через переводчика. Но я не знаю, где и кто они. Ничего более о них мне пока неизвестно. И они пока ничего не знают обо мне.
Всё так, как сказано в древнеяпонской поэзии, и не совсем так.
В страну ту, которая мне вспоминается, уже никогда не вернуться, как дважды не войти в одни и те же воды. Утекают воды, проносится сквозь нас и наши ничего не забывающие сердца скоробегущее время. Печалиться об этом не только бесполезно, но и вредно, как утверждают те, кто в таких делах разбираются. Но остаются долги. Они записаны в бессмертных наших душах, пробиваются из непостижимых глубин на поверхность и тем напоминают о себе.
И всё-таки меня глубоко внутри греет чувство любви и признательности и к тем моим ближайшим родственникам по сегодня моей душе, которые стали мне родными по прошлым воплощениям моей души… Я имею в виду тех, кто сегодня в Японии, о которой я помню лучше, потому что для меня это было «вчера». Но еще и в Турции. Но еще и в Аравии. В Египте. И в других, неземных мирах. Получается, что везде. Во Вселенной и Вселенных.
Я далёк от мысли переделать мир, тем более, что сам он вразумительно своей позиции не определил. Я лишь учусь понимать происходящее и хочу знать, почему мир живет настолько бездумно и безумно. Поэтому я просто делюсь размышлениями и переживаниями глубоко личными, возникшими из того и от того, что мне стало приоткрываться из прошлых воплощений моей души, а также из общения с моими героями, которых необходимо ещё довести до финала, а в моём собственном посмертии нести ответственность за описываемые качества их духа. Ведь я их создатель, их отец, и по-другому относиться к ним не смогу. А им, не дописанным пока до исчерпания своих ролей в моём замысле, как это ни странно и неожиданно для многих ни прозвучит, в своё время тоже предстоит воплотиться здесь, в материальном мире, и проживать в нём свои собственные жизни. Жить красиво!
Но сначала им предстоит обрести, в отличие от живых людей, свой дух. Они приобретут его, когда о них будут читать, видеть, узнавать. Дух человека, живущего сегодня, после его ухода из этого мира когда-то станет телом человека какого-то из последующих поколений. Дефекты духа людей сегодняшних обернутся болезнями тела потомков. Страданиями в этом мире каждый из нас оплачивает ошибки и прегрешения предков. И не обязательно — по крови, по роду. По душегенному сродству — тоже. Потом цикл повторится. С потомками будет то же и точно так же, как со мной, как с другими людьми. И я не хотел бы передать им дефекты моего менталитета в виде ожидающих потомков после их рождения на Земле каких-то болезней и физических недостатков. Ни от себя, ни от моих героев. Зная об этом, я о моих героях, лучше сказать — моих героев, и пишу.
Мы твердим, что незнание закона не освобождает от ответственности. Точно так же существование правила последующего уплотнения нашего духа и превращения его в тело потомка налагает на каждого сегодняшнего носителя духа ответственность перед потомком. На земле правило это известно давно. Что с того, что правило это покажется сложным для понимания тем людям, кто узнал о нём только сейчас? Усложняется жизнь — усложняются и правила жизни.
