Думается, благодаря пролитому этими офицерами свету и детальному анализу, выполненному также и другими людьми, описываемые недостатки преодолены народом, который сегодня имеет высочайший уровень реального дохода на душу населения в мире, показатель, почти вдвое более высокий, чем в Соединённых Штатах Америки, стране-победительнице. Почему тогда богатейшая, как считается, из стран мира — Россия — не может сравниться по этому показателю ни с США, ни, тем более, с Японией? Не из-за особенностей ли национального характера и, если так, то каких?
Задумавшись над их горьким откровением, я понял, что не могу согласиться с ними вполне. Ни к народу Японии и ни к народу России, ни к какому-либо другому народу мира не отнёс бы я скоропалительно во многом справедливые упрёки этих честных и искренних японских офицеров в отношении негативных черт национального характера.
Не стоит, однако, забывать, что строки, написанные ими, как покаяние, более полувека тому, относятся ко времени, когда ещё не были детально отструктурированы и развиты многие понятия или явления общественной жизни, этими прославленными офицерами в общем виде уже уловленные и упомянутые. Но в полной мере всё, о чем ими сказано, следует отнести преимущественно к тем, кто диктует, как готовить действия, кто принимает решения, судьбоносные для своих народов, то есть к правящим элитам, независимо от национальности. К тем, кто «заказывает» и формирует уклад жизни народной.
Лично я не могу не подумать об этом еще и потому, что вскоре после того, как явился образ отца японского лётчика, перед моим внутренним взором всплыли лица молодых японских лётчиков-истребителей, с которыми служил «Иосинори Набунагэ». Вероятно, это было предполётное построение авиачасти. Майор шёл вдоль строя своих боевых товарищей и вглядывался в их лица, поэтому крупным планом их вижу и я. Они были в лётных шлемах. Многие лётчики были в обыкновенных, по-моему, хлопчатобумажных лётных комбинезонах. Картина еще не приобрела цветности, и в отношении цвета комбинезонов я ничего не могу сказать — тёмного цвета. На тех, кому предстояли полёты на высоту, или, может быть, обычные боевые вылеты, были одеты меховые куртки, застёгивающиеся для нынешнего меня довольно непривычно. Может быть, в этом воспоминании смешались несколько построений лётного состава части — в тёплую и холодную погоду.
Странно мне сейчас чувствовать, что почти все эти молодые лётчики погибли.
Я чувствовал, кто из них погиб, вглядываясь в их юные честные и такие прекрасные лица. Кто-то из них погиб в последнем воздушном бою их начальника. На глаза у меня навернулись слёзы.
Для чего, для удовлетворения какого чудовищного заблуждения тогдашней элиты, к которой принадлежал, я думаю, и отец погибшего лётчика, барон Набунагэ, нужны были эти жертвы? Для чего погиб сам майор Набунагэ?
На расстоянии более чем в полвека видится, что во Всемирной войне 1939–1945 годов происходил размен десятков миллионов человеческих уникальностей на кратковременное владение миллиардами тонн материальных ресурсов, какие бы красивые миражи ни рисовали одни перед другими тогда и после.
Жертвы в боях понес и мой русский род, духовные и физические черты которого я несу в себе и моём облике в нынешней жизни, причем, к моему несомненному удовлетворению, никто из моих родных не воевал на Дальнем Востоке. Наверное, в русской семье, члены которой обагрили свои руки японской кровью, я бы не родился. Только для советского народа это была, так волею товарища Сталина принято считать в моей стране, Великая Отечественная война. Но, благодаря чудовищно нелепым действиям в большинстве всё ещё живущей бывшей советской элиты, уже нет этой новой исторической общности людей — самого советского народа…
До меня очень постепенно начинает доходить, для чего мне являются эти картинки из подсознания. Я получил нечастую пока среди людей возможность снять с души те деформации, которые наложились на неё в прошлом её воплощении. Потому что трудно пройти жизненным путем через жестокое горнило материального мира и уберечь душу от наводимых в ней искажений, иные души не выдерживают и разрушаются, но ведь «…тяжкий млат, дробя стекло, куёт булат».
Поэтому мне интересно, действительно ли происходило всё то, что записано в моём подсознании? Как зовут вдову того японского лётчика? Как зовут его дочь? Подсознание упорно твердит мне, что сейчас, сегодня, 1 февраля 2001 года, они обе живы.
Так ответь же мне, подсознание!
И оно отвечает: имя вдовы погибшего японского летчика состоит из трёх букв.
Ё-К-О. Ёко! Ёко! И снова — она жива!
Имя дочери погибшего майора Набунагэ состоит из пяти букв. Ее зовут А-Н-И-К-О. Анико!
Но ещё интересно и то, что мне удалось «вспомнить» имя отца японского летчика. Имя отца досталось мне особенно трудно. Никогда бы мне в мою русскую голову не пришло, что в Японии может быть и такое мужское имя: В-А-Т-А-С-Ё-М-О-Н.
