— Да ну их всех, — Бен Мордехай на мгновение отвернулся и в сердцах взмахнул рукой:
— Давайте мы теперь вернёмся поближе к монгольским баранам. В этом мире все взаимоотношения стары, как мир. Но вот первый огонёк, маячок, проблеск зарождающихся новых отношений — выживать не за чей-то счёт, а вместе, с взаимной выгодой. Сколько дано ему гореть? Сколько таких былых маячков старательно затоптано во избежание возможной конкуренции? Наша база, как и ей подобные, появилась в результате стечения нескольких благоприятствующих обстоятельств. Для наглядности возьму единственный срез, только один аспект — разрастание регионов планеты, охваченных голодом.
Появился компетентный и энергичный лидер, говорят, умнейший американец, Джеймса с нами нет, что очень кстати, потому и рассказываю. Лидер сблизился и с ООН, и сумел обратить внимание других финансовых воротил на не очень охотно замечавшуюся ими возможность крупнейше заработать на решении проблемы всемирного голода, который и возник, и обострился во многом благодаря именно их общим многолетним стараниям и усилиям. Взять здешние степи. Плодородная почва, исключая заиленные поймы рек и приозерья, которых по площади не так много, за миллионы лет после отступления океана при отсутствии леса и только за счёт перепревающей степной травы нарастила полезный слой толщиной всего в палец. Выращивать съедобные злаки и овощи попросту не на чем. Зато на этой траве, на этих камнях — мяса, шкур, шерсти, кожи — каждый год завались, не меньше, чем, скажем, в Турции или Греции. Это спасение для голодных. Нужны комбинаты, заводы для переработки на месте. Это новые рабочие места, кадры. Это автодороги, развитый транспорт. Это инфраструктура, жильё, школы, вузы. А кто неосмотрительно был против? Прежде всех — местные руководители прежней формации, которые считали добычу полиметаллических руд своим карманным валютным цехом и в грош не ставили системное развитие страны. Просто не догадывались. Кто ещё был против? Традиционные производители мяса в тех же Штатах, Канаде, Аргентине… Пока не поняли, что в новых условиях тоже смогут расширить сбыт и нарастить прибыль. Так ведь до этого надо ещё додуматься, а чем?
Кто были за? За — все в мире, кто хочет кушать каждый день. Кроме того: строители заводов, комплексов переработки продовольственного сырья, новых аэродромов, производители стройматериалов и всех комплектующих. Это долгосрочные объёмы в триллионы долларов. Владельцы устаревающей авиатехники, которую и бросить жалко, и в то же время не хватает денег на закупки новых дорогостоящих лайнеров.
Ещё не так давно сюда везли любые консервы из Советского Союза. Потом взяли и посчитали, что в ряде случаев контейнерные авиаперевозки экономичнее, не обязательно мясо замораживать и тратиться на создание холода и поддержание его на протяжении длительного пути. Нашли технологию временной консервации… Нет, и не пресервации. Пожалуй, временного сохранения в свежем виде, так правильнее, терминология пока не устоялась, дело новое. Технология, кстати, японская. Не химия.
Видите автофургончики? В двух словах: в мясе наводится информация, что оно как будто заморожено, что оно не портится. И мясо этой наведённой информации «верит». Огромные длинные фуры, везущие мясо сюда, на базу, и грузовые трюмы авиатранспортников оборудованы не громоздкими и энергоёмкими рефрижераторными установками, а крохотными информационными блочками. Блочки, смонтированные в маленьких российских автофургончиках «Тайгер» моей авиабазы, наводят в продуктах аналогичную информацию в моменты перегрузки в самолеты и из самолетов. Вот и всё.
Трудно, не сразу, но преодолели сопротивление монстров хладопромышленности. В итоге рынок проголосовал «за» своим растущим спросом на природные продукты, не испорченные заморозкой. Мясо и на витринах поддерживается в таком состоянии, как будто оно постоянно парное. Что мешало сделать это раньше, кроме слепого нежелания заняться? Просто не думали.
