В такой ситуации и новые местные руководители увидели свои дополнительные выгоды. Они теперь ни за что не пустят к себе чисто коммерческие авиакомпании, односторонне стремящиеся к барышам. Кому же тогда взяться за развитие гуманитарной авиасети по миру, как не Организации Объединенных Наций? Авиатранспорт ООН выгоден всем, кроме сложившихся монополистов. Но ведь сумел же он, этот финансист, убедить магнатов и чиновников в пользе диверсификации, росте прибылей, смог пробить это непростое дело. Более того, распределение производства продовольствия по континентам снизило перегрузки почв традиционных производителей, и свою экономическую выгоду на долгую перспективу почуяли уже целые страны. Пусть мы совсем не богаты, техника в основном не новая, но обслуживается чётко, согласно всем строгим регламентам. И служит бесперебойно. Мы, то есть наша база, оказываемся встроенными в какую-то часть длины цепочки новейшей, насыщающей продовольственной информационно-биологической технологии. Не голословно призываем помогать голодающим, а кормим мир реально. Вот какая мы авиабаза! И всё же пока военная. Потому что в нашем богатом от Бога мире обычную пищу осознанно сделали дефицитом.
— Что-то я о новых технологиях уже слышала, — заметила Акико, — может быть, читала, но, разумеется, в тонкости не вникала. Вы говорите, они японские. Уверена, что слышала.
Разумеется, Акико, не изменяя себе, снова немного хитрила. Позже она рассказала мне, что руководят развитием нового направления продуктосбережения оба энергичных сына господина Ицуо Такэда, работающих в крупной транснациональной корпорации. Насколько Такэда-сан гениален в творчестве, а технологии основываются на изобретённых им вибро-информационных устройствах, настолько же беспомощен он в качестве организатора производства и в деле продвижения товара на рынки. Сам вид громыхающих цехов завода или операционного зала торгового офиса, набитого дилерами, одновременно разговаривающими с тысячей клиентов, повергает господина Такэда в шок и онемение. Быть активным организатором, тем более, в условиях дикого шума и сутолоки, создаваемых обычными людьми, которые всего-навсего работают, и тем способствующих возникновению тихого помешательства у нормального от природы человека, ему не дано. Поэтому он продолжает трудиться в клинике госпожи Одо среди действительно тихопомешанных, а изобретает, творит счастливыми вечерами, преимущественно у себя дома, часто заполночь. Но ведь не могла Акико раскрывать наши инкогнито Бен Мордехаю, сколь бы ни был он ей приятен.
— А как тогда быть с экономикой? — спросил я у Эзры. — Авиапромышленность создаёт всё новые пассажирские и транспортные самолёты, стремясь снизить себестоимость перевозок, стоимость так называемых тонно-километров…
— Эта злосчастная экономика — очень лукавая штука, — искренне расхохотался Бен Мордехай. — Или, точнее, очень лживы те, кто её использует как инструмент в своих личных интересах. Здесь, думаю, всё обстоит, как говорится, с точностью до наоборот. Ни в одной стране мира воротилы бизнеса в своей основной массе особым умом пока не блистают. Вывернутым по-особенному — это да, — что есть, то у них есть, — но не особым. Исключения исключительно единичны.
Возьмите для сравнения, Роберт, распространённейшие транспортные поршневые машины времен Второй Мировой войны, «Дуглас» DC-3 или амфибийную «Каталину», которая, кстати, мне тоже очень нравится, и если бы у меня были подходящие деньги, я купил бы и её. Она очень хорошо обслуживала океанские экспедиции Жака-Ива Кусто, несмотря на свой более чем полувековой возраст. Куплю обязательно, а если надо — восстановлю. Люблю паять, привинчивать, слесарничать, когда-нибудь так у меня и будет…
Рассуждения Бен Мордехая слушать было занятно. И мне, и Акико, которая, не вникая в экономику, по-моему, просто таяла от необъяснимого удовольствия рядом с гигантом израильтянином, один вид которого заставлял вспомнить и Давида, и Голиафа. А Эзра, похоже, нашёл непритязательных слушателей, не слишком подкованных и не способных ему возразить.
