Я действительно уловил от него мысль, что в его недалёком уже времени инженеры осознанно реализовывают небывалые проекты в области многомерных пространств, и развиваю эту новую для меня мысль, возможно, утрируя, по-своему. Суть её в следующем. Всё, что до сих пор строилось человеком, имеет свои отображения и в более тонких мирах. Но «получается» в вышних сферах как бы само собой, когда в нашем мире создаётся то или иное устройство, возводится здание, спускается на воду судно, взмывает в небо летательный аппарат и тому подобное. Издается ли книга. Или ребенок рисует свои каракульки, лепит зверушку из пластилина. То есть в тех тонких мирах человек творит тоже, но сегодня это происходит неосознанно. Как и вчера-позавчера.
Завтра положение может измениться: процесс творения в вышних многомерных пространствах дойдет и до сознательных конструкторов и до производств, существующих в нашем четырёхмерном, как полагал великий выдумщик Эйнштейн, мире. Ведь некоторым из профессионалов новой формации описываемое мной всё или по частям давно известно, они длительное время с невидимым, но ощутимым миром многомерных пространств работают. Это, к примеру, медики, монахи, писатели, художники, телохранители высоких политических особ, осуществляющие энергоинформационную защиту своих боссов и на астральном уровне. Наконец, это разведчики и контрразведчики. Но не все из них обнародуют результаты, дающие возможность добывать и хранить секреты или отъединённо от всех любознаек кормиться.
На чужие секреты, скажу сразу, я не покушаюсь, их оберегают действительно мощные профессионалы, даже случайно нарваться на которых чрезвычайно опасно. Но иногда оберегают лишь с момента официального засекречивания, когда нечто уже разрабатывается или строится, а не с прихода первой мысли, идеи. Проблеска, сопровождающегося экстраординарными эмоциями творца, автора возможной будущей разработки, если она будет включена в план новой техники и реально профинансирована. Несколько раз за жизнь я, неожиданно для себя, улавливал такие идеи, вероятно, вместе с эмоциями будущего автора. Какое-то время мог быть под впечатлением от новизны идеи, потом забывал о ней, поскольку к моей работе она отношения не имела. И когда через несколько лет средства массовой информации скупо сообщали о проведённых испытаниях чего-то выдающегося в той или иной стране, не обязательно в России, я вспоминал о некогда блеснувшей идее и понимал, на каких принципах эта явно теперь секретная штука работает. Возможно, что подобным образом в разных странах одновременно изобрели радио Попов и Маркони, порознь работавшие над одной и той же темой. Больше ста лет с тех пор историки ожесточённо спорят друг с другом, кто же из двух не знакомых между собой авторов был самым первым. Если нечем заняться, пусть и дальше спорят, это их скудный хлеб.
Припоминаю, Борис дополнил мои размышления: «Историкам особенно полезно было бы овладеть методикой чтения не только акашических хроник в своих душах и в душах других живущих и ушедших людей, но и научиться считывать информацию от животных, растений, из находимых разнообразных археологических древностей. Вот когда они поймут, что действительная история человечества имеет очень мало общего с той антинаучной чепухой, которой они от корки до корки старательно засевают свои учебники и диссертации. Ни Азазелло, ни Коровьев научных званий не имели, а информацию получали любую, какую хотели. Причем, достоверную. И легко! Чем человек хуже этих булгаковских демонов? Или разве глупее?»
Борис хочет от меня, чтобы я рассказал о новой науке и новой технике его времени, которая, возможно, уже создается сегодня? Технократ! Я же, напротив, хочу рассказывать о моих героях. Весь мой жизненный опыт говорит о том, что никакая техника не в состоянии сделать человека надолго счастливым. Совершенствуемая техника и счастье человеческое пребывают просто в разных категориях.
О героях, о героях и о героях! О них хочу говорить.
Кроме того, ни о ком и ни о чём ином, кроме их жизней, я сейчас и рассказывать не смог бы. Не получится — я
