В точности не помню, но, кажется, какой-то из сиятельных прадедов князя без малого век тому назад, то ли по тайному поручению австро-венгерского императора или кайзера Германии, германоязычные уже тогда были разделены на две страны, то ли из собственного любопытства, проехал с небольшой экспедицией верхом по тем местам европейской части Турции, а затем Малой и Передней Азии, где в Первую Мировую войну сражались немцы. И теперь князь с нескрываемым волнением всматривался в старинные фотографии, сделанные пращуром, скрупулёзно сличал с видами тех местностей, куда мы с ним приезжали. Особенный подъём духа он испытывал, если удавалось найти, подобраться и встать буквально на точку съёмки. Ходил вокруг неё взад-вперёд, как маятник, сверялся, притопывая ногами. Так пристально вглядывался в землю, словно старался увидеть ямки от ножек фотографического штатива. Иногда вытирал сентиментальную слезу. Искренне жалел предка, потому что приличных дорог в его время в турецких горах ещё не было, лишь местами они начинали строиться всё теми же европейцами и за их деньги. Не было и надёжных, комфортабельных автомобилей. Но уже тогда пробивали пути доступа по суше к иракской нефти, начиналась охота за кровью промышленности и транспорта, разгоралась нефтяная экспансия. О видимом глазу морском танкерном флоте в самом начале двадцатого века припоминаю слабо, а вот железнодорожные двухосные цистерны уже использовались. По сути, нефть, точнее, самая дешёвая и тяжёлая её фракция — мазут — стали интересны в качестве более удобного, чем каменный уголь, жидкого топлива только после изобретения русским инженером Владимиром Георгиевичем Шуховым форсунки для котлов, использованной на речном и морском водном транспорте, особенно на военных кораблях. В начале уже двадцатого века в Цусимском сражении военные флоты России и Японии ходили ещё на угле. Невысокая скорость хода из-за маломощных машин, малая продолжительность плавания, трудоёмкая погрузка угля в мешках, к которой привлекали всех нижних чинов из экипажа, не только матросов. Грязь в портах вокруг угольных станций, вычистка шлака, который надо было в топках предварительно резать и дробить, тяжелейший, адов труд кочегаров и даже мальчиков, проползавших внутрь и прочищавших дымогарные трубы, пронизывавшие водяные котлы. Когда кто-то из мальчиков-трубочистов застревал внутри забитой сажей трубы и не возвращался, выход судна из порта не задерживали. За опоздание с выходом грозил крупный штраф. Особенно ценился английский каменный уголь марки «Кардифф», он был высококалорийный и малозольный. Но самое интересное для меня было дальше.
Приличными асфальтированными автодорогами мы проехали горную Турцию, по пути видели множество разных памятников, всяких известных князю с детства исторических мест. Преодолели хребты Тавра и Амануса, Тавр перевалили через Киликийские Ворота. И в древности, и в Средние века через этот естественный проход прошествовали самые разные армии. И вот тут-то князь рассказал мне, что в раннем Средневековье здесь шли даже крестоносцы. Так что, с Дымовым князь не стал бы и разговаривать — это ведь задевается история его собственной семьи, хоть правдивая она, хоть выдуманная. Каждый опирается на картину мира в своём сознании, однако ни одна из них не истинна. Но вытащи малый камешек из основания — вся твоя историческая мозаика может рассыпаться, хоть верная она, хоть неправильная. Потому и спорят до посинения, отстаивая каждый своё, из-за того, что история всегда не полна и не вполне достоверна, и именно в этом её отличие от других наук.
