На лицо дремлющего Миддлуотера сместилось округлое пятно солнечного света, он недовольно подвигал головой и проснулся.
— Славно же, ты, дядюшка Говард, успел вздремнуть, пока я трудился в поте лица, читал, смотрел и вникал, — заметил, добродушно усмехаясь, Иван Августов. — Был у меня ещё в молодые годы приятель, который, если получалось хорошенько выспаться, поднимался не торопясь, с хрустом потягивался и непременно заявлял: «Эх, и дали же мы им сейчас прочихаться!» И ещё покруче, позабористей выражался! Что можно сказать о письме Виталия Дымова? Адресовано оно, конечно, не нам, пусть простят нас люди добрые за любопытство. Но чужих тайн и секретных открытий в нём нет. Знания, в которые нас с тобой когда-то посвятили с совершеннолетия, сегодня задаром открываются уже и отрокам, всяким малолетним Петрикам, и ничего с этим не поделаешь. Произошла разгерметизация. В мир вернулись знания, ранее доступные лишь единичным высокопосвящённым. В Интернете теперь есть всё. Кое-что у него верно, а над некоторыми уверениями этого Дымова и я бы призадумался. Хотя, правду сказать, истины во всей полноте и по всему земному шару не знаем, к сожалению, и мы с тобой. Из прочитанного ясно одно: сколько существовать истории, столько будут продолжаться споры непримиримых историков, так как даже происходящего сегодня, буквально у всех на глазах, во всей полноте не знает никто, кроме Вселенной и Бога. Все что-то по-своему видели и узнали. Но ведь узнанное друг другу мгновенно не сообщили, информацией взаимно не обменялись. Что уж судить о далёком прошлом? Вот, например, в отношении боевого пути крестоносцев.
Совсем недавно довелось мне проехаться в автомобилях с одним пожилым европейским… Назовём его князем. Проехали с князем по всей Турции и Ираку. Ты знаешь, Хови, с немецким у меня проблем нет, прекрасно обошёлся без секретаря-переводчика. При князе была небольшая обслуга, они ехали на четырёх авто, а в моей машине я предпочёл быть вдвоём с подменявшим меня водителем. Ты удивишься, у него редкая национальность, он ассириец, хоть и с Урала. Тоже немецкий, но ещё и турецкий, и арабский языки. Я считаю, чем меньше народу — тем меньше потом проблем. Знаешь, по крайней мере, от кого из присутствовавших лиц протекло.
— Подожди, Айвен. Он всё ещё князь, хоть и без княжества? Титула его не лишили?
— Да, естественно, князь. Кто ж его лишит? Титул не лицо, низшему праву неподсуден.
— И мы с тобой при титулах. Не лишили. Никто нас не лишит, Айвен, от Божественного Августа остались только мы, значит, никто другой посягать не вправе. Продолжай.
— Побывали мы с князем на полуострове Галлиполи. Это довольно длинная и узкая полоса суши у пролива Дарданеллы. Там в Первую Мировую войну слабовооружённые, нищие и вечно голодающие турецкие подразделения под руководством генерала Мустафы-паши, провозглашённого впоследствии Кемалем-Ататюрком, «Отцом турок», хоть с большим трудом, но успешно противостояли англо-французским корпусам, которых с моря поддерживала ещё и корабельная артиллерия. Потом у тогдашнего военно-морского министра молодого Уинстона Черчилля были серьёзные проблемы в британском парламенте из-за военной неудачи при Галлиполи. Позиции войскам Антанты оборудовали под контролем англичан греческие крестьяне, согнанные с ближайших островов, такие же нищие, как и турки. Неграмотным туркам укрепления построил и восстанавливал после союзнических обстрелов отряд германских сапёров, тоже понёсший жертвы и потери. Вот даже где немцы воевали!
