Поясню. Когда мои коллеги говорят: «Мы преподаём философию», возникает уместный вопрос: какую именно? Они задумываются, но честного ответа не дают, начинают плести околесицу. Почему? Потому что, на самом-то деле, преподают не философию, а историю философии, а это разные вещи. Бессмертна только логика, но ведь и логика это не философия, а только один из важных инструментов мышления. От кого ждать открытия и предъявления миру истины, если её не видит якобы имеющаяся, но сохнущая у нас на глазах, как лист для школьного гербария, прежняя философия? Скрестить материализм и идеализм? Глядь, а уж нет в мировом научном обиходе ни того, ни другого, оба втихомолку сданы в архив и благополучно пылятся на дальней полке. И никто за них не ратует, не сражается и ничью кровь не проливает. Сегодня действительной, результативной философии нет. Нужна в наше время совсем другая философия.
Самые проникновенные слова могут выявиться на деле пустыми и обманчивыми, смотря по тому, откуда на их содержание смотреть. К примеру, когда говорят, что Россия склонила знамёна и сдалась Западу без боя, это так и не так. Проиграли те, кто пытался без плана продуманных действий вступить в бой, а потом струхнул и поспешил сдаться, ожидая для себя пощады. Народ России, мучительно переживая эту трагедию, и не думал начинать воевать, он оказался не только терпеливее, но и намного мудрее в своей бессловесности, но не в бесчувствии и не в безмыслии.
Для оптимизма, глядя из того же сливного водостока, куда ввергли Советский Союз, разумеется, нет оснований. Россия, с точки зрения «скупого царства прагматизма, успеха и материализма», выбранной для взгляда и оценки её положения талантливым итальянским политическим писателем Кьезой, действительно потерпела крупнейшую политическую катастрофу, доказательством чего огромные, как в Мировой войне, людские жертвы, потери политического престижа, ресурсов всех видов и обширных территорий. Потерпела уже вслед за Советским Союзом, осколком которого самонадеянно ступила при своём рождении на новый путь, на деле оказавшийся началом подготовленного для неё глубокого исторического спуска, вплоть до полного исчезновения. Россия терпит, начинает понемногу соображать, что к чему, но молчит пока и бездействует. А что же происходит в якобы победившем её и торжествующем западном мире?
Начались, и давно, губительные процессы, поначалу не всем заметные, и втянули в себя не только Россию, но и весь мир. О каком успехе демократического Запада можно вести речь, если его и не было? Если историческим успехом провозгласили гомеопатическую отсрочку от конца их цивилизации за счёт ограбления не только колоний, но ещё и всего развалившегося социалистического лагеря.
Сегодня радикальный ответ на вопрос «быть или не быть» означает либо выживание всего мира, либо его гибель. Стало виднее, что России предоставлена была историческая возможность начать изменяться первой, и своими первыми же шагами, пробуя, нащупывая путь общественных и культурных изменений, показать всему миру правильное направление пути к спасению. Высокое служение тоже своего рода талант, и в этом смысле народ российский свою талантливость доказал и оплатил давно. В том числе, выразил себя миру и через свои произведения искусства. Чаще к искусству относятся, как к развлечению. А что же это такое — искусство?
Борис пожал плечами, дескать, вопрос профессора не к нему, далёк он от этого. А я промямлила что-то о мироощущении, мироотношении, самовыражении, замешкалась и в нерешительности умолкла. Подобный вопрос мне и в голову никогда не приходил, хотя я считаю себя человеком культурным и кое-что в искусстве, безусловно, понимаю.
— Для меня, — поглядев на нашу беспомощность и выждав для приличия, негромко заговорил Башлыков, — искусство только один из предметов моего хобби. Не станем трогать искусства войны, искусства боя, совершенства технических устройств, сродни предметам искусства, и тому подобных ответвлений. Но, изучая разные художественные творения, я постепенно пришёл к собственному определению этого очень важного для человека и свойственного лишь ему понятия, что и отличает его от животных. Довольный и сытый индивид, в лучшем случае, скажет: «Слава Богу», а то и просто растянется на лежанке, поглаживая набитое брюхо. Я сформулировал так. Искусство — одна из форм творческого выражения в художественных образах отношения человека к окружающему, часто протестная. Вы согласны?
Нам оказалось нечего возразить, и Башлыков заключил:
— Любопытные у вас интересы, госпожа Одо. А ещё?
