Фоменко и Носовский сообщают настолько точные обоснования, насколько позволяет современное состояние астрономии и математики, а не исходят из «нам хочется», «нам кажется», «нам поручили». Их гипотезы серьёзным учёным теперь надо бы рассмотреть. Но и это, видимо, не обязательно, потому что и на учёных чаще влияют социальные законы, политические заказы и собственные заблуждения, чем требования научного поиска истины. Надо сказать, что есть уже критика новой хронологии, в основном, на эмоциональном уровне, что и понятно. При этом документы и артефакты, противоречащие принятой скалигеровской хронологии, как не брались историками во внимание, так и не берутся.
В научной жизни человечества произошли революции в астрономии, математике, химии, физике, биологии. Люди стали много ездить по всему миру, видеть своими глазами, размышлять над собственными впечатлениями, а не чужими сказками, и канонизированные «истины» закономерно переходят в разряд мифов. Назрела всеобъемлющая революция и в традиционной истории, которая трещит по швам под напором накопленных фактов. Никто не сможет её ни заштопать, ни перевернуть на изнанку, перелицевать.
Из ничем не обоснованных, кроме воздействия идеологии, вечной служанки политики, новых переписок истории, осуществляемых теперь и в республиках СНГ, становится видно несколько извечных свойств человеческих сообществ:
1) Довольно быстрое изменение людского состава и языка, особенно в наше время. Ещё я, когда приехал в 1961 году на Урал, застал людей, использовавших старый уральский говор, понимал в нём не все слова. Сейчас на Урале говорят, как я, старого поколения уже нет. Унификации речи по всей стране способствуют телевидение и радио. Зато у нас в областных центрах, да и в Москве, года три как появился диалект, на котором молодежь говорит «по-птичьи», взялся неведомо откуда, может, из-за наплыва мигрантов. Некоторые, включая дикторов, лопочут на польский манер: «видець», «слышаць», «спаць», «любиць», «жраць» и т. д., видимо, считают, что это культурно, по-городскому. Но почему?
Язык очень быстро меняется не только в России. Украинский язык, развиваясь, дооснастился техницизмами, когда в 90-х годах для вооружённых сил срочно переводили инструкции к военной технике с русского языка, знаю от тогда служивших. Поскольку этой работой заниматься пришлось офицерам новой украинской армии, в т. ч. русским по национальности, иногда возникали такие словесные перлы и шедевры, как «переключувач», «попереджувач» и «передохоронювач». Итоговое слово «запобижнык» всё-таки не вполне соответствует русскому «предохранитель», потому что обратно с украинского на русский его следовало бы перевести, как «предупредитель». Сравни, например, с «запобиглыво» = «предупредительно», но «предупредителя» в качестве электротехнического устройства нет в русском языке. Элементарная трудность потребовавшегося в новое время перевода для обозначения заимствованных устройств или видов деятельности, ранее не практиковавшихся. Как по-украински переключатель, я, милый Петрик, не слышал, давно у вас не был. Может быть, «перемыкач»? А выключатель — «вымыкач»? И всё ещё не знаю, как по-украински будет океанский обитатель кит? Потому что украинский «кит» — это русский кот. Украинский язык с океаном, как видно, исторически не соприкасался.
Английскому языку, как и другим европейским языкам, возникшим на основе латыни, не больше нескольких сотен лет, он введён Кромвелем. Искусственно созданная латынь начала вытеснять славянский язык этрусков в Италии после Великой Смуты и свержения византийской династии в России, то есть в семнадцатом веке, всего лишь четыре века назад. Итальянский язык придумали ещё позднее, лет сто-сто пятьдесят назад. Современному русскому тоже лет двести-двести пятьдесят, он пришёл к нам от Ломоносова, Державина, Карамзина, Пушкина и всех, кто шлифовал наше сокровище. Слушая Петра Первого и его сподвижников, мы сейчас не все слова поняли бы, не говоря уж об архаической речи Ивана Грозного. Да и украинский язык не старше русского, ещё при Гоголе тогдашний украинский диалект, порождённый от старого славянского языка в смеси с польским и другими языками соседствующих народов, был, конечно, беднее.
