Я сказала, что подобная перспектива представляется мне маловероятной, поскольку мистер Торнхау отшельник по натуре.
— А нельзя ли чем-нибудь выманить его из отшельнической кельи, хоть ненадолго? Скажем, библиотека Дюпоров — она представляет огромный интерес для ученого, правда ведь? Ах, но как же я не подумала! Верно, мистер Торнхау человек старый?
— Нет, не старый, миледи.
— Сколько же ему лет?
— Точно не знаю, миледи. Пятьдесят пять, возможно.
— И вправду не старый. Примерно моего возраста. Давайте проверим, можно ли вытащить очаровательного мистера Торнхау из его логова, предложив исследовать нашу знаменитую библиотеку в любое удобное для него время. Вы напишете ему от моего имени? Я буду очень рада, если и ваша опекунша присоединится к нему.
Я бесстыдно поблагодарила госпожу за любезное приглашение и пообещала передать его «мадам Берто» и мистеру Торнхау. Разумеется, я не собиралась этого делать и не понимала, почему миледи так хочется познакомиться с моим учителем и моей вымышленной опекуншей.
Все время нашего разговора мистер Персей в сосредоточенном молчании читал свою рукопись — правда, я чувствовала, что изредка он украдкой поглядывает на меня, но не подавала виду. Только когда мы достигли предместий столицы, он наконец убрал свои бумаги в саквояж и промолвил, обращаясь к миледи:
— Ну что ж, думаю, получилось вполне сносно.
— Сносно! — воскликнула она со всем негодованием обожающей матери. — Не сносно, а превосходно. Ты слишком скромен, Персей. Твоя поэма — произведение великих достоинств. Мистер Фрит поймет это с первых строк. — Затем она повернулась ко мне и пояснила: — Мистер Фрит — глава нового издательского дома «Фрит и Хоар», полный самых честолюбивых замыслов. Его отрекомендовали нам как человека с тончайшим чутьем и вкусом, желающего издавать лучших из современных молодых поэтов. Персей, мы уверены, станет первым талантливым поэтом, опубликовавшим у него свое сочинение.
У Лондонского вокзала нас уже ждал экипаж, который и доставил нас на Гросвенор-сквер. Распаковав и развесив по шкафам платья миледи, я получила дозволение осмотреть отведенную мне комнату на четвертом этаже — маленькую, но просторную, с окнами на юг. Там я с веселым сердцем распаковала свой маленький саквояж, радуясь возможности снова оказаться в центре огромного города, пусть и не родного любимого Парижа.
Примерно через час меня вызвали к миледи.
— Мы с сыном скоро уедем, Алиса, чтобы встретиться с мистером Фритом у него дома на Леденхолл-стрит. Потом я отправлюсь по своим собственным делам. Вы мне не понадобитесь, а потому, коли желаете, можете пойти погулять — но возвращайтесь к пяти. И смотрите, Алиса, не опоздайте опять. Мы ужинаем в семь.
Свобода! Сердце так и запрыгало в груди от радостного предвкушения. Я успела немного познакомиться с Лондоном, пока жила у мисс Ридпат, но перспектива самостоятельно исследовать самый большой город на земле привела меня в совершенный восторг.
Куда бы направиться? Какие достопримечательности обозреть в первую очередь? Торговые лавки на Риджент-стрит? Собор Святого Павла или Уайтхолл, где был казнен бедный король Карл? Или лучше посмотреть картины в Национальной галерее? Нет, пожалуй, я пойду в Британский музей, где смогу записать в блокнот уйму занимательных фактов!
Однако, пока я обдумывала многочисленные соблазнительные возможности, суровый голос долга начал нашептывать мне на ухо, призывая использовать время с пользой, а не тратить на пустые развлечения.
Посему я решила не принимать в расчет свои желания. Никаких торговых лавок, никаких достопримечательностей. Вместо этого я, положившись на удачу, наведаюсь в Линкольнз-Инн, что на Олд-сквер.
После обеда, вооружившись мюрреевским «Путеводителем по Лондону» и карманной картой столицы, позаимствованными у мистера Покока, я вышла из дома и зашагала на восток, сначала по Брук-стрит, потом по Риджент-стрит. Оттуда я дошла до Пикадилли, затем до Трафальгарской площади и наконец до Стрэнда. Здесь я завернула в гостиницу Морли, чтобы перекусить и справиться с карманной картой, прежде чем продолжить путешествие.
Вскоре я добралась до Ченсери-лейн и наконец оказалась перед привратницкой Линкольнз-Инн — кирпичным сооружением благородных пропорций, с датой «1518» на фасаде (которую я надлежащим образом записала в блокнот).
Миновав ворота, я вошла в очаровательный трехсторонний двор. Здесь я остановилась и огляделась вокруг в легкой растерянности.
Не увидев во дворе ни души, я решила пройти дальше. Неподалеку от часовни из одной двери навстречу мне вышел тучный господин с торбой за спиной и толстенной кипой бумаг под мышкой. У него было доброе лицо, и когда он поравнялся со мной, я обратилась к нему с вопросом, не подскажет ли он, где находится контора мистера Армитиджа Вайса.
