Я не стала больше тянуть, тем более, что самой было страсть как интересно, и размотала холстину. Конечно, это оказался не алашанский шёлк, за покупку которого Кину пришлось бы самому продаться в пожизненное рабство. Но платье, которое я достала и отвела перед собой на вытянутых руках, чтобы как следует рассмотреть, было прекрасно. Непривычно короткое — до середины икры — из лёгкой и мягкой на ощупь светло-красной материи, вышитое по подолу кремовой цветочной лозой. Такая же лоза вилась по краям рукавов, узких до локтя и расширяющихся к запястьям, и обрамляла скромный квадратный вырез, ассиметрично разрастаясь на левое плечо.
— Дорогое? — выдохнула я, разрываясь между «какая красота, огромное спасибо!» и «забери сейчас же, я не могу его взять!»
— Ерунда. — Отмахнулся Кин. — Главное, иметь нужные связи.
— Ты его украл?!
— Сестра! — убедительно оскорбился воришка. — Я честно купил его на базаре за кровно заработанные монетки! И вообще, кто там говорил про дарёного коня? Или тебе не нравится?
— Что ты! Нравится, очень, нравится! — Я прижала к себе платье и истово замотала головой. «Кровно заработанные» деньги наверняка были крадеными, но с этим я ничего не могла сделать. — Я никогда в жизни не носила ничего подобного! Боюсь, как бы Турасья меня в этом платье со двора не выгнала!
— Почему?
— Потому что ей красивого свадебного наряда никто не дарил, зато мастер Вургок расстарался.
Кин хохотнул и тут же, наученный горьким опытом, зажал рот ладонью. Я шутливо погрозила ему кулаком, но и сама не сумела удержаться. В коридоре за дверью послышались шаги и голоса.
— Это Турасью уже одели! — засуетилась я, бросая взгляды на полотенце, прикрывающее замочную скважину. — Сейчас за мной придут, а я ещё не готова!
— Тогда я побёг. — Кин быстро скомкал пустую холстину, сунул её под мышку и смахнул себе под ноги обрезки верёвки. — Я за тобой ближе к полуночи зайду. Тут как раз все перепьются, никому до меня дела не будет. Пойдём на праздник смотреть. Я по площади проходил — ух чего там наворочено! Козырное должно быть зрелище! Ну, всё, сестричка, повеселись, как следует, только не пей много, а то по темноте на кружную голову ходить плохо.
Я хотела спросить, куда это мы собрались идти по темноте — неужели в праздник гасится магическое освещение улиц? — но воришка уже испарился, потрещав напоследок кустом. А ведь как подкрался — не услышала…
Я только-только успела одёрнуть на бёдрах платье, как в комнату, по-хозяйски без стука, ввалилась одетая и причёсанная невеста. Немая сцена взаимного рассматривания, когда Турасья оглядывала мой «подозрительно традиционный» наряд, а я мысленно определялась, как относиться к тому, кто старательно навтыкал в её подол «эльфов с дриадами», но, судя по всему, утихарил-таки шляпу с «птицами и стрекозами», прервалась донёсшимся из коридора громким алишкиным:
— Ну, где вы там, а?! Турашка, шевелись давай! Уже повозку запрягли, пора в храм ехать! — Хлопнула входная дверь, отрезав разноголосый женский гомон, и мы остались вдвоём.
— Это что? — вопрос был задан таким тоном, будто я плюнула ей в свадебную чарку, смачно облобызала жениха и станцевала в грязных лаптях на праздничном столе.
— Платье. — Осторожно ответила я, готовясь, сама не зная к чему. Если девице взбредёт в голову снова устраивать погоню с истошными воплями, мне одна дорога — в куст под окном, а оттуда напролом через полный двор гостей. Вот позору-то будет.
— Это не от Вургока! — Уверенно топнула ногой вспыльчивая невеста.
— От него, от кого же ещё?! — Шумно возмутилась я, моментально входя в привычную роль резковатой в общении сельской травницы, упёрла руки в бока и сделала шаг навстречу недовольной. С Турасьей, как с рычащей собакой — если покажешь страх, тут же набросится. Проходили, знаем. — Прислал он мешок с теми лентами — и что? Я в них за здорово живёшь позориться, по-твоему, должна?! Он их, между прочим, для украшения лошадиной упряжи нашил. Попробуй теперь разбери, как это правильно одевается! Пусть уж лучше Алишка позабавится, как-нибудь к своему сарафану прицепит. Или тебе для любимой сестры жалко?!
— Для сестры не жалко, а токмо ты вот всё равно в каком-то левом платье, госпожа ведьма! — заголосила в ответ Турасья, тоже подбочениваясь и наступая на меня.
— Хорошее платье, чем не нравится?!
— Тем и не нравится, что больно хорошее! Тьфу ты, леший, больно обычное! Это не мастер Вургок кроил, он такого не делает!
— А я тебе говорю, что он!
— А чем докажешь, а? А?!
— Стоп! — Рявкнула я уже в самое Турасьино лицо, потому что мы едва ли не упирались друг в дружку лбами, для чего ей пришлось ссутулиться, а мне наоборот встать на цыпочки. — Доказательство тебе подавай? На! — И сунула ей под нос смятую записку.
Турасья пару раз яростно раздула ноздри, потом отступила и недовольно буркнула:
— Читай, чего написано, я ж не разумею.
Я кашлянула и зачитала с выражением.
