— Готовые снадобья, какие я знал от чего, мы забрали. А с травами, кроме мамки, никто ничего делать не умел, пришлось оставить. Трактирщик потом выкинул, когда кому-то нашу комнату сдал. Я их на свалке видел. Жалко было, да только подбирать — куда потом денешь? Если б я знал, что тебя встречу, всяко бы сохранил! Мамка говорила, там какие-то очень редкие штуки попадались. Дорогущие и целебные до колик в заднице! — Он невольно хихикнул.
— Неужели прямо так и говорила? — весело поддержала я, притворно охнув, и радуясь, что память подсунула воришке хотя бы один светлый момент.
— Да! А однажды она…
— Таки где ви ходите, я хочу вас спросить?! — Щуп возник из ниоткуда и выглядел возмущённым, как мать семейства, чьи непутёвые великовозрастные дитятки мало того, что загулялись допоздна, так ещё и пришли кто в драной рубахе, кто в одном лапте, притом оба вдрызг пьяные. — Представление таки вот уже почти началось, и ми едва отбиваемся от главаря калек, которому тоже хочется удобно сидеть и хорошо смотреть с мест, на которых пусто, как в головах современной молодёжи! Если ви таки сейчас же не предъявите свои права, начнётся потасовка, а у этого некультурного бугая костыль, между прочим, неприлично железный!
Мы с Кином переглянулись и без лишних слов припустили бегом.
На последнем повороте, из-за которого уже многообещающе лился скупой свет с единственно освещённой во всём Бришене площади, я не сумела вовремя затормозить и с размаху влетела в чью-то широкую спину. Точнее, куда-то под правую лопатку. Величины спины, по моим впечатлениям, хватило бы на две таких, как я. Спина едва ощутимо вздрогнула, разразилась бранью, и быть бы мне битой, не раздайся сзади натужное пыхтение подоспевшего вовремя Щупа:
— Таки это, Хрык, сестра нашего мальчика! Культурно закрой говорильню и освободи дорогу, детишки торопятся!
Обладатель огромной спины уже навис надо мной, накрыв своей тенью и пристально разглядывая в пробившейся сбоку полоске света.
— Извиняй, лохматая, слышать про тебя уже слышал, а вижу первый раз. — Решив, что нагляделся, добродушно проревел гигант и тут же утратил ко мне всякий интерес, посторонившись, деловито харкнув себе под ноги и глядя поверх моей макушки на Щупа. — Цыпочка-то наша с камешками придёт?
— Придёт, придёт. Как раз таки в Приглядном косоулке её видел, с двумя лбами, каждый при дубинке. Да чтоб мне голой филейной частью по наждаку елозить, ежели наши Туц и Бэмец и на сей раз не сделают дельце так, будто обороняли богатенькую клиентку до последнего, но у воров дубинки были больше! — Щуп с довольным хихиканьем суетливо подтолкнул меня в спину, вслед за Кином. Тот уже нетерпеливо подпрыгивал и призывно махал рукой, стоя в нескольких шагах от группы зевак, плотно закупорившей выход с улицы на площадь. Он что, думает протиснуться между ними за здорово живёшь?
— Хороша пожива с богатой дуры, — довольно протянул Хрык, а я, наконец, оторвалась от разглядывания его могучей фигуры. Таких огромных людей мне ещё никогда не доводилось видеть. Разве что…
— Это Вы вчера на плече клетку с курицей через площадь несли! — вдруг вспомнила я, зачем-то при этом тыча пальцем гиганту в грудь.
— Ходил, было дело, — равнодушно кивнул тот.
— Гордана! Что ты тут языком треплешь, шевелись, пока наши места не уплыли, а то так и не увидишь ни черта! — Это подскочил Кин, нервничающий настолько, что намерение уличить великана в избиении меня птичьей клеткой (лучше поздно, чем никогда!) пришлось отложить на потом и снова бежать со всех ног.
Щуп отстал, а мы с воришкой на полном ходу врезались в толпу. За несколько шагов до этого я сжалась, приготовившись к ругани и разъярённым тычкам, но ничего не последовало. Напротив, толпа, в которую с громким кличем бросился Кин, мгновенно раздалась в стороны, образовав узкий проход, по которому мы буквально пролетели, чтобы с головой нырнуть в живое море человеческих тел на площади. Кин продолжал что-то вопить, петляя, подныривая и неумолимо волоча меня за собой. Нас награждали отнюдь не лестными замечаниями, но — невероятно! — давали дорогу. Я неуклюже лавировала, сперва пытаясь извиниться перед каждым, кого ненароком задела, но после того, как споткнулась о вывороченный булыжник, полностью сосредоточилась на том, чтобы удержаться на ногах. Гонка внезапно закончилась кривыми ступенями, по которым я сперва вскочила наверх и только потом поняла, что сделала.
— А вот и мы! — Кин вместо приветствия показал какому-то оборванному типу оттопыренный средний палец. — Чеши-ка ты, Ангат назад в свой переулок. Сегодня козырно сидят воры!
— Чтоб ты сдох, щенок, — не остался в долгу тот, закинул подмышку костыль, бросил на меня короткий взгляд, резко кивнул, и тяжело спрыгнул на землю под издевательский гогот со всех сторон.
