Лёжа ничком с закрытыми глазами на чём-то мягком и сыром, трудно определить, что это такое. Но вот запах… Пахло лесом. Сырым лесом, в котором после грозового ливня водой, кажется, пропитались даже камни, не то, что мох под ногами. Вспомнив про ноги, я ими тут же подрыгала. Точнее, попыталась. За что и поплатилась резким колотьем от кончиков пальцев и до самых колен — так они затекли. С полустоном-полупроклятием я сделала попытку хотя бы перекатиться на бок, но и тут потерпела неудачу. Теперь заныло всё тело целиком. Зато под щекой что-то бодро завозилось, и я с огромным трудом открыла глаза, в которые, судя по ощущениям, щедро сыпанули песка. Моему взору открылось тесное переплетение мохнатых зелёных стебельков. Надо же, и правда мох…
Утро — такая роса в лесу бывает только ранним утром — было серым и пасмурным. Отсыревшее платье холодило спину и всё, что ниже. Животу было мокро, но вроде бы даже тепло. Щёку снова защекотало, я чудовищным усилием приподняла свинцовую голову и скосила глаза. Лесной клоп размером с ноготь указательного пальца шустро кинулся наутёк, неловко загребая лапами на поднимающемся из вмятины мхе. Я меланхолично проводила его взглядом и неуклюже потёрла щёку. Ладонь покалывало, между пальцев как будто запутался волос. Я кое-как приподнялась, оперлась на локти и уронила перед собой раскрытые ладони с налипшей до самых запястий паутиной.
Судя по тому, с каким гвалтом взлетели вороны с ближайшего дерева, такого крика тут не раздавалось испокон веков. Моментально забыв о своём плачевном состоянии, я подорвалась с места, тут уже шлёпнулась обратно, дёрнулась, выгнулась, завозилась и замерла с вытаращенными глазами, в панике озираясь по сторонам. Если автор моих импровизированный пут сейчас выползет пред мои не слишком ясные очи, я, пожалуй, смогу бойко ковылять, не разбирая дороги, даже на затёкших ногах. И до тех пор, пока не выковыляю на какую-нибудь дорогу, или не сломаю ногу в первом попавшемся буераке. Где паук-убийца, не торопясь, меня и доест.
— С добрым утром.
Я дёрнула головой так резко, что она закружилась, рот наполнился вязкой слюной, и мне пришлось сглотнуть несколько раз подряд, отгоняя тошноту. Человек, вальяжно усевшийся на какую-то мшистую корягу в двух шагах от меня, был хуже тошноты. Чем его отогнать — большой вопрос.
— Вот уж не думал, что ты повредишься рассудком до того, как я тебя найду. — Йен Кайл досадливо нахмурился и поджал губы. Я только мельком взглянула в чёрные глаза без белков и тут же вспомнила стражников, погоню, кричащего Кина и чёрно-белое тело, проглоченное прямоугольной пастью венчальной ямы. Неужели всё правда? В голове, мешая поверить в реальность происходящего, заметались обрывки воспоминаний о вчерашнем дне, почему-то перемежающиеся картинками из детства. Картинки были тусклые размытые, с белыми пятнами. На каждой чего-то не хватало. Чего-то очень важного, без которого и сама картинка вдруг растворялась, исчезала, стиралась из памяти… Я с силой зажмурилась и резко открыла глаза, стряхивая наваждение. Только не паника, только не сейчас…
— Не надо так таращиться. — С усмешкой одним уголком рта предупредил Йен. — Одно только движение, которое покажется мне подозрительным, и я, не задумываясь, убью тебя.
— Вот праздник-то, — пробормотала я, не узнав собственный голос, — за что?
— Не прикидывайся, Шантал. Тебе не идёт. Моему брату можешь дурить голову сколько вздумается. Но сначала верни мне доступ. Тогда я, возможно, просто верну тебя ему, и больше никто не умрёт.
— А Циларин? — выдохнула я. — Ты свернул ей шею!
Он развёл руками, досадливо прищёлкнув языком.
— Ну да. Жаль только, что слишком поздно. Не учёл близость скважины.
— Ты. Убил. Человека! — Я поймала себя на том, что кричу и пытаюсь сесть одновременно. Первое получилось сразу, второе только с третьей попытки.
— О, тебе действительно есть до этого какое-то дело? — искренне изумился Йен, наблюдая, как я резкими движениями соскабливаю и стряхиваю с ладоней налипшую паутину. — Последний раз предупреждаю — прекрати ломать комедию. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить этому человеколюбивому вранью.
— А я тебя не знаю! Кто ты вообще такой?! Я вас обоих, — едва успев прикусить язык, чтобы не ляпнуть про переулок, запнулась я, — на холме этом первый раз в жизни видела. Я сельская травница, которая первый раз пришла в город, а кто такая Шантал, леший её возьми, которой ты меня упорно называешь? И что за брат, леший возьми вас обоих, которому ты меня собрался возвращать? От кого мы вообще сиганули с этого обрыва, и почему кругом лес?! — Я со злостью и корнем выдрала горсть мха и швырнула её обратно.
