– Народ мой! Народ мой! – кричит она, бросаясь к нам в объятия и целуя сначала Лео, потом меня. Ее ярко-розовые губы оставляют у меня на щеке липкий отпечаток.
– Совсем рехнулась? – говорит Лео, одновременно хмурясь и фыркая от смеха.
– Нельзя взять и угодить за решетку, а на следующий день вести себя как ни в чем не бывало! – говорю я. Она хватает нас под руки и, довольно задрав голову, ведет ко входу, которым у нас пользуются одиннадцатиклассники.
– Уже вся школа знает? – спрашивает она, лучезарно улыбаясь направо и налево.
– Мы никому не говорили, – отвечаю я. – Да и зачем? Ты раструбила о своем ночном приключении во всех соцсетях.
– Круто, правда? – хихикает она. – Просто улет! Вот это по рок-н-рольному. Теперь нам нужно написать песню о тюрьме.
– Подруга, час в полицейском участке – это тебе не тюрьма. – Лео скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что это происшествие не произвело на него никакого впечатления. Уж ему-то доводилось бывать в полицейской камере – и не раз.
– Ой, да ладно, – машет рукой Роуз. – Так ли важно, сколько я там пробыла? Зато какая вышла история! Кстати, выбраться оттуда было проще простого. Я немного поплакала, и добрая тетенька уговорила жирдяя меня отпустить.
– Папа сильно рассердился? – спрашиваю.
– Он даже ни о чем не узнал, – усмехается она.
– Как так? Тебя бы без взрослого не отпустили. За тобой Аманда приехала?
Роуз только смеется.
– У меня свои методы.
– Какие, на фиг, методы? – вскипает Лео.
– Секрет! – Мне хочется ее задушить. – Скажем так: у мужчин постарше есть свои преимущества.
Лео отворачивается, пряча от нее лицо.
– Блин, Роуз, могла бы хоть написать нам! – говорю я. После чтения записной книжки Най мне очень хотелось поговорить с Роуз, хотя что-то и подсказывало мне, что лучше держать прочитанное в секрете. Но что она делает вместо того, чтоб связаться со своими лучшими друзьями? Выкладывает миллиард фоточек в «Инстаграм» и звонит… Мазу Харрисону, судя по всему.
– Где же в этом интрига? – снова улыбается она.
– Твой папа все равно узнает, что тебя забрали в полицию и за тобой приезжал какой-то скользкий тип, – предупреждаю я.
– А вот и нет! Он меня в упор не замечает. – По ее лицу пробегает тень огорчения. – Сегодня утром я сказала ему, что у меня похмелье, – просто чтобы посмотреть на его реакцию. А он мне: у тебя скоро экзамены, ты умная девочка, если возьмешься за голову, у тебя будет светлое будущее, но раз уж ты намерена загубить свою жизнь, я тут ничего не смогу поделать, мне сейчас надо сосредоточиться на Аманде. Он только о ней и беспокоится. У него теперь работа такая: беспокоиться об Аманде. А я для них просто обуза, половник дегтя в их бочке меда с этикеткой «Счастливая семейная жизнь».
– Ну, твой папа хотя бы дома ночует, – говорю я. – Мой со вчерашнего вечера где-то пропадает. Не знаю, заходил ли он вообще домой.
– Пф-ф, да кому они нужны, эти папы! Без них даже лучше, – говорит Роуз, стирая большим пальцем губную помаду с моей щеки. – Представляю, какая была бы скука, если бы папу заботили мои проблемы. Пусть себе носится со своей Амандой. Такой непослушной девочке, как я, нужен папочка покруче.
– Фу-у, – протягивает Лео.
– Что это означает? – спрашиваю я. Раздается звонок на урок.
– А сами как думаете?
Роуз кого угодно доведет до белого каления.
– В обеденный перерыв репетиция, – бросает Лео через плечо и убегает в класс – подальше от Роуз с ее мелодрамой и дразнящими намеками о мужчинах постарше.
– Есть, сэр! – кричит она. – Кажись, я его окончательно задолбала.
– Это ты умеешь, – говорю я. – Но почему тебя вдруг стало заботить, что думают о тебе окружающие? И что это за папочка такой, извращенка?
– Да я просто прикалываюсь, – говорит Роуз. – И меня, между прочим, заботит, что думаете обо мне вы с Лео, и Най, и даже Лекрадж. – Теперь, когда коридор опустел, она снимает солнцезащитные очки. Из-под опухших век на меня смотрят воспалившиеся от слез бледно-голубые глаза. Сегодня, вопреки своему обыкновению, она не стала красить их тушью и подводить черным карандашом. – А остальные мне до фонаря.
Я обнимаю ее, растворяясь в душистом облаке ее волос.
– Не думаю, что ты его задолбала, – говорю. – Вот меня – да.
Я получаю по ребрам, но зато мне удалось ее рассмешить.
Она возвращает очки на нос, уверенно вваливается в класс и, водрузившись на учительский стол, за которым сидит миссис Хардимэн, начинает:
– Ни за что не угадаете, что со мной вчера произошло…
– Ред? – Высунув голову из своего кабинета, меня зовет мистер Смит.
– Мне еще надо успеть отметиться, сэр, – говорю я, отрывая взгляд от Роуз. Миссис Хардимэн с силой захлопывает дверь.
– Это я улажу. Я просто хотел поинтересоваться, нет ли новостей из больницы. Вам, должно быть, тяжело видеть Наоми в таком состоянии, в особенности тебе. Она ведь была твоей… я хочу сказать, она ведь твоя лучшая подруга?
