– Нет, я просто ненадолго туда зашла, чтобы выложить фотографию татуировки. «Твиттер» идеально подходит для таких вещей. Большой охват, максимальная вероятность, что запись прочитают и сделают репост. Я знала, что ты не откажешь, поэтому и спрашивать не стала. Четыре часа пополудни – оптимальное время для публикации твитов.
– Ты, на хер, взломала мой аккаунт в «Твиттере»! – повторяю я. Проходящая мимо медсестра бросает на меня суровый взгляд.
– Это аккаунт всей группы, так что у Най или ее представителя тоже есть право им пользоваться. И потом, кто виноват в том, что вы не поставили двухфакторную аутентификацию? Вы сами. Пусть это послужит для тебя уроком. Можешь не благодарить.
– Привет, родная! Привет, Ред, солнышко! – Из лифта выходят Джеки с Максом, помятые и утомленные. – Остальные еще не пришли?
– Пока нет, – говорю я. – У Лео какие-то дела дома, а Роуз папа привезет, только не сейчас, а попозже.
– Ну ладно. – Похлопав меня по плечу, Джеки заходит в палату.
– Мне нужно рассказать тебе одну вещь, – шепчу я, уводя Эш подальше от открытой двери. – Вчера мне удалось просмотреть ту записную книжку с песнями…
– Мистер Демир? – раздается у нас за спиной. Эш прикладывает палец к моим губам, и я растерянно смолкаю. Проследив за ее взглядом, я замечаю рядом с Максом доктора Паттерсон. Эш хватает меня за руку и ведет к ним.
– Здравствуйте, доктор, – говорит Макс, но та не отвечает на его приветливую улыбку.
– Предлагаю позвать вашу супругу, – говорит она, – чтобы я могла сообщить новости сразу вам обоим.
В дверях появляется Джеки со слезами на глазах. Макс берет ее руку и крепко сжимает.
Доктор Паттерсон приступает к объяснению, полностью игнорируя нас с Эш.
– Сегодня мы провели еще одну компьютерную томографию мозга. На снимке видно, что кровоизлияние остановилось, и это хорошо. Однако отечность еще не спала. Мы продержим Наоми в медикаментозной коме еще как минимум сутки, а потом уже будем решать, что делать дальше.
– Но ей ведь не стало хуже? – спрашивает Джеки, нахмурив брови.
– Есть незначительные улучшения, – отвечает докторша. – До выздоровления еще очень далеко, Джеки, не следует ожидать, что она поправится как по волшебству. Не питайте иллюзий на этот счет.
– Но хуже ей не стало, – говорит Джеки, как будто это все, что она хотела услышать.
– Хуже не стало, – неохотно соглашается доктор Паттерсон.
Когда Джеки с Максом заходят в палату, Эш поворачивается ко мне.
– Насчет записной книжки… знаешь, вряд ли это важно, – говорю я.
– Я все равно хочу знать, – говорит она, подходя ко мне. Только недавно она приложила палец к моим губам. Я делаю шаг назад.
– Это всего лишь подозрение, у меня нет абсолютно никаких доказательств.
– Да говори уже, мать твою!
– Мне кажется… – Я вздыхаю. – Мне кажется, у Най был с кем-то роман. Очень серьезный. Может быть, она сбежала не от чего-то, а к кому-то. К кому-то, кто был для нее важнее всего на свете. К кому-то, о ком она не хотела нам рассказывать.
– Я тоже так думаю, – говорит Эш.
– Правда? – Я удивленно поднимаю голову.
– Это единственное разумное объяснение. Что еще могло так сильно на нее повлиять?
– Что же мы будем делать? – спрашиваю я. Она снова сокращает расстояние между нами. На этот раз я никуда не отхожу.
– Узнаем, кто это такой.
Я расхаживаю взад-вперед, шлепая босыми ногами по белоснежному кухонному полу в доме Роуз. Мои носки с ботинками валяются на деревянной террасе, выходящей в небольшой обнесенный стенами сад. Приятно оказаться подальше от больницы и до странного настырной Эш. С одной стороны, общаться с ней, конечно, прикольно: своей судорожной неутомимостью она вселяет в меня надежду, что мы и правда способны помочь Най. С другой стороны, даже не знаю… рядом с ней я ощущаю смутное беспокойство.
Тут же все тихо и светит солнце.
Роуз живет всего в нескольких улицах от меня, но так уж устроен Лондон, что небоскребы соседствуют в нем с муниципальными домами, а роскошные особняки, оснащенные подъездными дорожками, подвальными помещениями и застекленными верандами, делят почтовый индекс с домами на две семьи вроде моего. От особняка Роуз, стоимостью перевалившего за миллион, рукой подать до квартирки с двумя кроватями, где ютится семья Лео. В Лондоне богатые и бедные испокон веков живут бок о бок, и одним не нужно далеко ходить, чтоб взглянуть, как устроились другие.
Когда Роуз написала, что хочет со мной поговорить, пришлось наскоро попрощаться с Эш и слинять. Было видно, что Эш на меня разозлилась. Она до сих пор цепляется за свою версию событий: с Наоми непременно случилось нечто ужасное, убегать из дома она не хотела, спланировать побег не могла. Конечно, Аширу тоже можно понять, но разве не лучше думать, что Най оказалась в реке в результате несчастного случая, а не потому, что ее похитил психопат?
Хотя какой смысл гадать?
