Франческе давно пора было идти в свою комнату и готовиться к приему, но при мысли, что придется предстать перед гостями и фотографами, у нее подгибались колени. В этот вечер она впервые появится на публике с обезображенным лицом. Шрам не скрыть никаким макияжем. Люди будут смотреть на нее с ужасом и жалостью.
Франческа окинула взглядом классический фасад французского особняка восемнадцатого столетия. Его величавая строгость и простота, несомненно, произвели бы впечатление на Карло. Высокие эркеры не нарушали классических форм здания с коринфскими колоннами. Естественная терраса спускалась в сад к огромному мраморному фонтану. Когда солнце садилось между холмами, окна особняка полыхали огнем, а стройные колонны оживали в игре света и тени.
При внешней простоте комнаты поражали роскошью отделки. Высокие сводчатые потолки были украшены росписью на мифологические сюжеты. В старинных серебряных канделябрах горели свечи, в камине потрескивали поленья. Пламя бросало отблески на позолоченную мебель и мраморные полы.
Франческе было здесь не по себе, ибо каждое зеркало причиняло ей боль.
Аполлония готовилась к приему истово. Сегодня к ней собирались гости со всей Европы, а человек десять предполагали остаться до воскресенья — в этот день в Монте-Карло должны были состояться автомобильные гонки.
Франческа догадывалась, что Аполлония затеяла все лишь для того, чтобы показать обществу своего очередного воздыхателя.
Марио в течение последнего месяца часто навещал особняк и порой проводил в нем по нескольку дней. К приему Марио не выказывал никакого интереса, а накануне вдруг объявил, что решил пораньше отправиться в Монте-Карло. Аполлония объяснила это стремление Марио тем, что ему нужно потренироваться на трассе перед соревнованиями.
Он уже несколько лет не завоевывал приз и теперь хотел снова стяжать славу. Однако Франческа подозревала, что у него совсем иные мотивы.
В жилах высокого светловолосого Марио текла австрийская и итальянская кровь. Хотя ему перевалило за сорок, на его красивом лице не было ни одной морщины. От аристократических предков он, видимо, унаследовал лишь любовь к роскоши и непомерные претензии. Марио не питал интереса ни к чему, кроме гоночных автомобилей, и Франческу отталкивала его черствость. Гонщик держался со всеми холодно и высокомерно, а его внимание к Аполлонии, вероятно, было продиктовано расчетом. Он изображал преданность, но Франческа не замечала в его глазах ни искры любви к Аполлонии, поэтому подозревала, что Марио привлекают богатство и известность герцогини.
Разумеется, Франческа не собиралась делиться с подругой своими догадками — та могла позаботиться о себе сама. Аполлония между тем оплатила гоночный автомобиль и, по-видимому, ничуть не огорчалась, что Марио отказался прийти на прием.
— Дорогая, на мой маленький праздник слетятся десятки мужчин, — сказала она Франческе. — Нам будет из кого выбрать, сама увидишь.
Столь циничное отношение к любви смутило Франческу. Впрочем, подруге можно лишь позавидовать, ей-то самой никогда не удавалось относиться ко всему так легко.
Тяжело вздохнув, Франческа поднялась со скамейки. Пора готовиться к приему.
Невыносимо тягостный обед, которому, казалось, не будет конца, наконец завершился. Франческа старалась держаться подальше от общества и с нетерпением ждала выступления Жози, но ей отчаянно хотелось скрыться от любопытных глаз. Как почетная гостья Аполлонии она и так уже стала объектом пристального внимания. Наконец молодая женщина удалилась туда, где увидеть ее могли только слуги, уже привыкшие к ней.
Однако едва Жози запела, Франческа забыла о себе. Волшебный голос певицы заворожил ее.
Салон наполнила дивная музыка эпохи рококо. Казалось, и сама экзотическая красавица растворилась в этих звуках. Гром аплодисментов вернул Жози на землю, и лицо ее озарила сияющая улыбка. За сентиментальной балладой последовала веселая карибская песня. Публика не отпускала певицу.
Франческа поняла, что Жози полностью завладела слушателями. Счастливый смех сестры вернул ее в прошлое. Пять лет назад она тоже ликовала на своем первом балу. Но сейчас центром внимания стала Жози, на нее устремились восхищенные взгляды гостей. Когда Жози исполняла последнюю песню, Франческа незаметно покинула зал.
Она тихо вышла в пустынный сад и опустилась на каменную скамью, однако тут же увидела, как из дома вышли несколько оживленно беседующих гостей и направились в ее сторону. Молодая женщина мечтала остаться незамеченной. К счастью, вскоре все растворились в темноте, и только двое мужчин сели на скамейку слева от Франчески, явно не заметив ее.
Один из них, плешивый и круглолицый, небрежно, с некоторым оттенком самодовольства говорил с высоким молодым человеком, видимо, зависевшим от него.
Молодая женщина поневоле слышала их беседу. Старший рассказывал о своем недавно вышедшем в свет романе, слухи о котором дошли даже до Нассау. Один из гостей санатория, похвалив книгу, сказал, что ее автор часто бывал в Лайфорд-Кэй. Но имени писателя Франческа не помнила.
