Радим согласно кивнул, хотя тут же осознал, что его никто не видит. Дома, мимо которых они прошли, пока сюда топали, были куда как приличней, и заборы нормальные, высокие, и сами они большей частью из кирпича, или новенькие бревенчатые. Некоторые, созданные по западным стилям, прямоугольные, с рублеными формами, панорамными окнами и зимними садами под стеклянными крышами. И тут старый, обшитый даже не сайдингом, а досками, домишко за заборчиком из штакетника, высота которого по пояс.
— Ломов, — почти шепотом окликнул капитана Жданов, — зайди с тылу, посмотри, есть ли там второй ход. А мы за центральным присмотрим.
— Есть, — отозвался Михаил и перепрыгнул через низенький забор палисадника.
— Дикий, не вздумай активировать амулет поиска, — на всякий случай напомнил полковник.
— Не дурак, помню, что ведьма тут же нас почует, — едва слышно ответил Вяземский.
— Молодец, что помнишь. Давай, пока черти на двери руну входа, а то я чую, там защита от скрытности стоит, в бесплотности не пройти.
— Сделаем, — шепнул Вяземский и, стараясь не шуметь, тронулся к невысокому крыльцу.
До двери, обитой старым потрескавшимся дерматином с утеплителем, он добрался без приключений, на ступеньках ни одна доска не скрипнула, и руна легла, как надо. Дверь тут же стала полупрозрачной. Видно было плохо, но кое-что Радим рассмотрел, узкий коридор с лесенкой вверх, еще одна дверь, из-за которой пробивался лучик света. И тут тишина рухнула, с другой стороны дома полыхнуло, а затем раздался удар металла по металлу.
— Вперед! — выкрикнул Жданов.
Радиму, который и так был в боевом трансе, повторять не нужно. Он сделал шаг и оказался внутри. Только при этом его осыпало морозом, это могло означать только одно, руны внутри дома разрушили наложенную на него руну сокрытия. Но теперь это было уже не важно. Взяв разбег, он взлетел по лестнице. Дверь открывалась наружу, но он ударил руной силы, и ее вбило внутрь, вырвав вместе со старым косяком. Радим оказался в ярко освещенной комнатке, в центре которой стояло здоровое зеркало. Возле него замерла женщина лет сорока, бледная кожа, черные, с металлическим отливом, волосы, как у большинства выходцев из зазеркалья, там вообще было всего два цвета для волос — белые и черные. Разве что потеряшки добавляли оживления в скучную палитру. Узкое лицо ведьмы исказилось в злобном презрительном оскале. Он хотел нанести удар руной паралича, но понял, что опоздал, ведьма начала меняться. Впервые Радиму довелось лицезреть боевую трансформацию. Ее пальцы начали удлиняться, на них отросли внушительные когти, черты лица исказились, оно слегка вытянулось, на нем прорезалась серьезная пасть с кучей мелких зубов. Самая простецкая домашняя одежда из джинсов и легкого свитера с горлом осыпалась тленом, а кожа покрылась серой прочной коростой, которую зеркальщики называли каменной кожей. И тут Радим совершил ошибку, он вспорол пакетик с солью и швырнул содержимое в стоящую перед ним тварь. Вот только он забыл наставления зеркальщиков, которые веками имели дело с ведьмами с той стороны. И главное правило гласило — пока трансформация не закончена, ни что не способно причинить вред ведьме. Соль угодила точно в центр груди существа, и словно по стеклу соскользнула к ее ногам. И теперь у Вяземского осталась только одна надежда, что тварь вляпается в рассыпавшийся белый порошок хотя бы ногами, поскольку второго пакетика у него не было, не подумал, да и из дома он выходил спонтанно.
— Твою ж мать, полная трансформация, — ворвавшись в комнату и едва не снеся застывшего возле входа Радима, с тоской в голосе выкрикнул Жданов. — Никогда такого не видел. Соль свою готовь, — скомандовал полковник, — может, и выкрутимся с ней.
— Не выйдет, — покачал головой Вяземский. — Я сглупил, и единственный пакет швырнул в нее, как влетел внутрь, забыл, что при трансформации они неуязвимы.
— Кухня, — воскликнул Альберт и завертел башкой, в поисках места, где может найтись белая смерть.
Но было поздно, ведьма дернулась в последний раз, опустив руки и развернув их ладонями наружу, щелкнула когтями. Внушительными такими когтями, сантиметров по пять, не меньше.
Радим перехватил кукри прямым хватом. Сейчас режущие удары, даже усиленные рунами, не пройдут, шкура у твари, в которую превратилась зеркальная ведьма, крепкая, и холодняку поддается плохо. А самое хреновое, что руны против нее бесполезны, даже если сейчас сокрытие применить, она все равно будет видеть.
Радим завертел башкой. Да, сейчас соль была бы очень кстати. Вряд ли кухня находится в противоположенной стороне комнаты, там две двери, одна наверняка в крохотную спальню, вторая в сени заднего двора, ванную и туалет, и, конечно, на улицу, где воюет Михаил или не воюет, поскольку звона стали больше не слышно. Значит, последняя дверь, что ведет на кухню, справа от Радима со стороны Альберта.
