Ведьма снова скрылась, уйдя в зеркало. На этот раз решила атаковать не физически, в ход пошли руны, банальный огнешар вылетел из иллюзии справа, и Радим едва успел выставить щит, об который он разбился, на секунду ослепив его. И этого твари хватило, она возникла с тыла, и Дикий не успел среагировать и встретить ее кукри. Спасла интуиция, его просто осыпало морозом, и он шагнул вперед, одновременно нанося удар с развороту. Тварь встретила клинок когтями, отбив его в сторону, скрежет металла по кости резанул по ушам, звук был не хуже, чем пенопластом по стеклу. Радим попытался увернуться от второй атаки, но удар другой лапы Дикий уже заблокировать не смог, пятерка когтей прошлась по тонкой дубленке, превращая ее в лохмотья в районе живота. Но все же, видимо, ангел-хранитель приглядывал за ним, и пострадала только куртка.
Тварь отскочила назад и снова нырнула в зеркальную иллюзию, чтобы выйти где-то еще. Она не могла там укрыться и выжать, но могла атаковать с любой стороны, и предугадать, где она выйдет в следующий раз, было абсолютно нереально.
Радим отскочил, увернувшись сразу от двух ударов. Он начал уставать, бой уже шел несколько минут, все вокруг на него давило, преимущество противника было полным, и то, что он жив, можно объяснить только невероятным везением или желанием твари поиграть с ним, довести до отчаяния, впитать его вместе с уходящей жизнью. Ведьмы, да и все, что обитало в зазеркалье, очень любили человеческие эмоции, особенно такие яркие, как страх, отчаянье, ненависть. Они их поглощали, становясь сильнее, это для них вроде допинга.
Новая руна, и на этот раз совершенно незнакомая. Черная молния, которая вылета из одного из созданных ведьмой зеркал, едва не угодила в грудь. Радим увернулся, и та исчезла в зеркале, что оказалось у него за спиной, чтобы снова появится уже справа. И снова повезло, он засек стремительный росчерк и сдвинулся ровно на столько, чтобы смерть миновала его. Но вот в третий раз не повезло. Да, молния угодила в выставленную им щитовую руну, рвануло смачно, зазвенел в ушах звук битого стекла, а Вяземского снесло в центр комнаты, приложив спиной о то самое единственное настоящее зеркало. Посыпались на пол осколки, резануло спину. Радим ощутил, как потекла по лопатке кровь, а движение отдалось болью, похоже, какой-то осколок пробил дубленку и застрял в нем. Теперь каждое движение сопровождалось неприятными ощущениями. Вскочив, он приготовился к новой атаке, но ее не случилось, совершенно неожиданно тварь выбросило из лабиринта, и все иллюзорные зеркала со звоном рассыпались стеклянной пылью, которая истаяла раньше, чем достигла досок пола, укрытых какими-то старыми аляповатыми половиками.
Тварь швырнула в него огнешаром, самой простой боевой руной, которая потребляла меньше всего энергии из резерва, и создавалось быстрее, чем что-либо еще из атакующего арсенала. Радим встретил его ударом кукри. Руна на клинке рассеяла огнешар даже без вспышки. Наверное, именно это и спасло ему жизнь, поскольку ведьма, прыгнула следом, надеясь, порвать его, пока он будет уворачиваться или моргать, разгоняя круги в глазах. Но она просчиталась, Радим встретил ее ударом кукри, засадив на этот раз, как надо. Клинок вошел в левую ключицу твари, не добравшись до шеи всего ничего, но все равно вышло удачно, рана серьезная — сантиметров пять в глубину. Могло, конечно, и получше выйти, но клинок наткнулся на крепкую кость, и дальше не пошел. Тварь рванулась назад, руку Радима дернуло, и он чудом не лишился оружия.
Зеркальная ведьма, вернее существо, которым она стала, отскочила ко входу, в два прыжка спиной назад добравшись до стены, и вбив когти в деревянные доски, повисла на ней, словно ее веревками на крюки привязали. Причем рана, из которой на пол обильно текла черная кровь, ее не слишком беспокоила, а вот разбитое зеркало привело в невероятную ярость — из пасти ведьмы вырвался крик, полный негодования. Ну, что сказать? Если соседи были еще не в курсе событий, происходящих в этом старом доме, то сейчас их точно оповестили.
— Чего орешь? — поинтересовался Вяземский, стараясь не думать об осколке, который торчал у него в спине и заставлял скрипеть зубами при малейшем движении.
При этом он не забыл осмотреть комнату, ничего в ней не изменилось, разве что крови на полу прибавилось, как черной, чужой, так и красной, своей.
Жданов, не попавший в лабиринт, уже хозяйничал у ведьмы на кухне в поисках соли. На пол со звоном летели тарелки и чашки, с грохотом кастрюли и сковородки, под тяжелыми ботинками хрустели осколки. Но, видимо, ведьма не слишком жаловала белую смерть, если ему за две минуты не удалось даже солонку найти.
