Вернувшись в квартиру, Радим быстро выгладил парадную форму, и тут его взгляд упал на квитанцию из химчистки. Блин, он совершенно забыл забрать вещи, которые приводили в порядок после его похода в зазеркалье за дочкой директора. Не желая откладывать это дело на завтра, чтобы сэкономить время, он оделся и выскочил за дверь. Обернулся быстро, и даже успел собрать чемодан, чтобы утром не возиться.
Когда он вошел в небольшой актовый зал, да и зачем отделу большой, их всего восемнадцать человек, все уже собрались. Дежурный на телефоне не в счет, он один из немногих, кто пришел со стороны, не левый, конечно, конторский, но все же не из одиннадцатого.
— Слава! Слава! Слава! — дружно гаркнули почти двадцать человек, стоя в две шеренги с бокалами шампанского в руках.
В конце этого коридора стоял полковник Старостин с подносом, на котором стоял одинокий фужер. Радим прошел к нему и, взяв бокал, высоко поднял, отсалютовал собравшимся и громко произнес:
— Служу России.
После чего залпом выпил отличное сухое шампанское и с силой швырнул бокал на пол. И все отдельские, как один, повторили его ритуал. Звон бьющегося стекла заставил Радима вздрогнуть, именно с этим звуком лопнул щит, и потом в него вонзились когти Анеи.
— Рассаживайтесь, — скомандовал Старостин и указал Радиму на крайнее место в первом ряду. — Тебе сюда, — добавил он, если Дикий вдруг не понял, а сам прошел к небольшой тумбе.
Дождавшись, когда народ успокоится, обвел взглядом зал.
— Соратники, — громко произнес он, — сегодня нас стало больше. Да, пусть Радим Вяземский выбрал путь вольного зеркальщика, но он будет хранить наш мир так же, как и мы, и, думаю, мы не раз еще пересечемся с ним. Когда я встретился с ним впервые, я сильно расстроился, я увидел очередного индивидуалиста.
Радим при этих словах улыбнулся уголком губ. Что сказать? Прав был полковник, он индивидуалист, но в хорошем смысле этого слова, и для него оно ничуть не обидное.
— Но я ошибся, Радим делом доказал преданность товарищам. Пожалуй, он — самый сильный курсант за последние лет двадцать, во всяком случае, за то время, что я в отделе и занимаю кресло его начальника. Сегодня мы чествуем его, нашего выпускника. Но есть еще один повод, касающийся Радима, и я не помню на своем веку, чтобы кто-то из наших курсантов заработал высокую награду, такую, как орден мужества, проходя практику.
Все зааплодировали, а Радим почувствовал, как кровь прилила к щекам, стало жарко, захотело распустить черный галстук и ослабить застегнутый ворот. «Только бы не потерять сознание», — прошептал он про себя.
— Лейтенант Вяземский, прошу сюда.
Радим поднялся и не очень уверенно вышел вперед, остановившись напротив развернувшегося к нему Старостина.
— За смелость и героизм, проявленный в бою с врагом, за ликвидацию старшей зеркальной ведьмы Анеи, принадлежащей к темному ковену, лейтенант Федеральной службы безопасности Радим Миронович Вяземскийнаграждается орденом Мужества.
В горле Дикого запершило, и тут случилось то, чего он сам от себя не ожидал, в его глазах встали слезы. Старостин заметил это, но ничего не сказал, молча достал из раскрытой коробки орден и приколол его к парадному кителю, после чего крепко пожал руку.
— Служу России, — дрогнувшим голосом произнес Радим.
Все сотрудники поднялись со своих мест и зааплодировали, а Радим стоял, растерянный, и не знал, что ему дальше делать.
— Коробку и удостоверение на орден не забудь, — подсказал полковник. — Ах, да, твоя ксива лейтенантская, тебе в Энске она пригодится, жить будет сильно проще. Когда доберешься, позвони по этому номеру, — он протянул Вяземскому визитку, на которой были только цифры. — Твой куратор, Бушуева Ольга Ивановна, подполковник Федеральной службы безопасности по городу Энск. Надеюсь, вы сработаетесь, она одна из немногих в области, кто посвящен в суть происходящего.
Радим кивнул.
— Понял, товщ полковник. Если строить меня не будет, то сработаемся.
— Пойдем пить, — улыбнулся Старостин, — люди ждут, тут многие хотят сказать тебе теплые слова.
Радим быстро рассовал по карманам коробку от ордена и документы, после чего присоединился к зеркальщикам, столпившимся возле накрытых столов. Глядя на вскрываемые бутылки, Вяземский подумал, что зря он рассчитывал на ранний отъезд, хорошо, если к обеду будет способен сесть за руль.
Глава 17
— Ну, вот и все, Эдуард Владимирович, — сдавая фальшивый дневник князя Вяземского старому архивариусу, вместе с пятью остальными, что читал на практике, подвел итог Радим.
— Не пожалеешь, что в отделе не остался? — поинтересовался старик.
Дикий на это только плечами пожал.
— Про отдел, может, и пожалею, как и о тех, с кем тут сошелся, а вот про Москву точно нет. Домой хочу, в тихую спокойную провинцию, надоела суета и толпы людей.
— Да, это не для всех, — согласился дед. — Удачи тебе, Радим.
