Как-то, на заре юности, когда Всеволод только-только приступил к дознавательской службе и понял, что у барышень, особенно пригожих, его шрам вызывает страх либо отвращение, он пытался скрыть его с помощью магии. Один весьма почтенный чародей обещал чудодейственное избавление от всех негожестей на лице. Всеволод решился прибегнуть к его услугам, но вышло только хуже: шрам налился ярко-бордовой краской, под глазами залегли синеватые тени, а губы стали пепельно-серые. Конечно, и от такого страховидства обнаружилась польза: арестованные сами спешили во всём покаяться, охотно веря, что Всеволод – из людоедов, причём от человечины так и не смог отказаться. Через неделю, когда последствия чар сошли, Всеволод Алёнович решил скрывать шрам за бородой. Честно целых полтора месяца не брился, отращивая бородку, но вышло и того хуже. Зеркальщик стал похож на беглого каторжника, для полного сходства только клейма на лбу не хватало. Когда в один злосчастный день его не только остановил городовой на улице, но ещё и на службу не сразу пропустили, Всеволод разозлился и сбрил несносную бороду, в процессе чуть не обзаведясь ещё одним шрамом на другой щеке. С тех самых пор Всеволод Алёнович всегда брился самым тщательным образом, мало не до скрипа и хруста.
- Нет, позавтракать я сегодня не успел, - Зеркальщик опять потрогал колючую щёку, нахмурился, - прошу меня извинить, Варвара Алексеевна, я скоро приду.
Барышня проводила дознавателя изумлённым взглядом:
- Куда это он?
- Знамо дело, бриться, - хмыкнул Устин, который очень хорошо знал все перипетии жизненного пути Зеркальщика. – А Вы рази не слышали, как наш Всеволод Алёнович решил тут было бороду отращивать?
Девушка отрицательно покачала головой.
- Так я сейчас расскажу, - оживился любящий поболтать лешик, - а заодно и самоварчик поставлю. Вы правильно заметили, Всеволод Алёнович ишшо не трапезничал. А время-то, смею заметить, уж к полудню приближается.
К тому моменту, как гладко выбритый Зеркальщик вернулся, самовар уже был согрет, на столе красиво расставлена нехитрая снедь, а голос Устина охрип. Лешик был абсолютно счастлив, чай, не каждый день пригожая барышня готова слушать его не перебивая, да ещё и снова и снова просить рассказать что-нибудь ещё.
- Наболтал уже, - укоризненно протянул Всеволод, безошибочно определив причину ярко блестящих глаз барышни и её покрасневших щёчек.
- Дык, Вы же сами говорили, что у Зеркальщика от Отражения никаких тайн нет, - надулся Устин. – Так что я не наболтал, а, так сказать, ввёл в курс дела.
Всеволод Алёнович фыркнул, словно окаченный водой кот, но спорить не стал, плечами передёрнул да за трапезу сел. Варенька, вспомнив, как маменька всегда ухаживала за заскочившим на обед домой батюшкой, быстро налила чаю и придвинула чашку Всеволоду. Затем поставила поближе варенье и пирожки и села, подперев щёку ладошкой и глядя на Зеркальщика.
К тихой улыбке барышни, трапезничал Всеволод Алёнович точно так же как батюшка: сосредоточенно о чём-то размышляя.
- Благодарю Вас за угощение, Варвара Алексеевна, - дознаватель отставил чашку, промокнул губы и поднялся из-за стола, - всё было очень вкусно.
- Может, ещё чаю? – Варенька тоже поднялась, вспомнив, что вообще-то принята в Управление не радушной хозяйкой, а помощницей дознавателя.
- Нет. Дела служебные не терпят отлагательств.
- В таком случае я отправлюсь на улицу, там общаться со зверями да птицами сподручнее, - решила барышня, быстро облачаясь в шубку.
Зеркальщик коротко кивнул, расставляя на столе какие-то зеркала, стеклянные полочки и большие и маленькие витые блестящие штучки, предназначения коих девушка определить не смогла.
Варенька вышла на улицу, выбрала уголок поукромней и опять зачирикала и засвиристела, заскулила и даже пару раз мявкнула, сзывая своих помощников. Всеволод Алёнович выглянул в окно, убедился, что у помощницы всё идёт должным образом, никакой опасности не наблюдается, и на едином дыхании выпалил витиеватое заклинание. Всё вокруг засияло, замерцало, даже чуть закачалось, словно золочёные орехи на праздничной ели. Всеволод принахмурился, выискивая блик неведомого Зеркальщика, глубоко вздохнул, очищая разум и пытаясь освободить его от всевозможных желаний и мечтаний. Зеркальная магия вообще не терпит суеты, а потому влюблённые Зеркальщики в период становления связи с Отражением и первый месяц семейной жизни стараются магией своей не пользоваться. Какой-то острослов даже назвал такой месяц «медовым», намекая, что это самая сладкая пора всей супружеской жизни. Всеволод Алёнович хмыкнул. Это же надо такое придумать, всего один месяц сладким считать! С Варенькой-то, поди, вся жизнь медовая будет.
- Да что ж такое-то! – раздражённо воскликнул Зеркальщик, опять рассыпая чародейство водопадом мелких осколков.
