— Ну, а теперь может вы-то мне расскажете наконец, что он там такое увидел, ванильный пудинг вас дери! — странные ругательства Первосвященника еще доносились до меня какое-то время. Слуги отвели меня в мой особняк. Я упал на кровать, даже не сняв одежды, и просто лежал, пытаясь разобраться в своих мыслях.
* * *
Стояла ночь, треск костра приятно отзывался в ушах, время от времени проносился легкий ветер и колебал ветви деревьев.
— Предлагаю обсудить всё сейчас, пока есть время. — перевернув уже поджарившуюся с одной стороны тушку кролика, сказал Генрих.
— Думаешь потом его не будет? — спросил я.
— Всё может быть, Зет.
— Ладно.
— Что-то не вижу я в тебе энтузиазма, Зет. Эх, в общем слушай. Плана, как такового у нас нет, не понятно, какие дары ты сможешь получить, учитывая, что мы не знаем условий и всего механизма работы системы даров. Нам главное решить основные задачи.
— Какие конкретно? — разминая немного трясущиеся руки, спросил я.
— Хех, ну начнем мы с твоих бедных ручонок. Есть несколько даров, которые способны помочь тебе в этой ситуации. Несколько из них позволят тебе пользоваться исцеляющей магией или святой силой, которая обладает схожим эффектом. А есть один интересный уникальный дар. — ухмыльнувшись, сказал Генрих.
— Не тяни, что за дар?
— Если я все правильно понимаю в работе системы, то для его получения тебе придется пролить уйму крови, Зет. Всё еще интересно?
— Плевать, рассказывай.
— Как знаешь. — пожал плечами он и продолжил. — Упоминается этот дар лишь в легендах. Говорят, что раз в несколько сотен лет появлялся человек с одним особенным даром. Чем больше ран он получал, тем быстрее оправлялся от них. Чем больше пытались убить его, тем дольше он жил.
— А есть более конкретная информация? — спросил я.
— Есть, но мало. В общем, известно точно, что этот дар никак не увеличивает силу человека, поэтому его владельцы ни разу и не становились бессмертными. Они просто не доживали. То, что дар дает — умение обращения ран в особый вид энергии, которая и исцеляет владельца, а заодно и продлевает срок его жизни. — сняв тушку кролика с огня всё рассказывал Генрих.
— Хочешь сказать, что догадываешься об условиях его получения?
— Да, но как ты и сказал, это лишь догадки. Тебе, Зет придется мотаться в круге жизни и смерти, нужно будет стать олицетворением самого Уробороса, змея, пожирающего свой хвост. В общем, будем ранить тебя и исцелять, ранить и еще раз исцелять.
— Звучит довольно просто. Только вот как быть с исцелением?
— Ждал, что ты спросишь! Не недооценивай ученого, Зет. Для этого мы и направляемся в один из осколков Осирии, в территорию, переполненную маной. Слышал о такой?
— Да, приходилось.
— Отлично, тогда и объяснить будет проще. — сказал Генрих и достал из сумки старую желтоватую карту. — Вот здесь, за горным хребтом, неделя пути на коне. В этой зоне находится одна интересная аномалия — «Зачарованное озеро». По сути, просто озеро, сильно напитанное маной. Но есть у него интересный эффект. Оно обогащает маной тело того, кто войдет в его воды. Те, кто не имеют центра маны, просто умрут, ведь мана для них все равно, что яд. Маги же воспримут действие аномалии чуть лучше, просто потеряют контроль над своей магией. Аномалия будет пытаться обогатить слабое тело мага маной, от чего то будет сначала исцеляться, но вскоре, буквально через пару секунд, сильно перенапряжется. Собственная мана мага вступит в борьбу с аномалией, и маг потеряет над ней контроль. — сильно увлекшись, начал распинаться Генрих.
— Давай покороче. — поторопил я его.
— Кхм, в общем, Зет, твое тело сильное, как у воина, и даже лучше, оно усиленно сразу двумя дарами. Следовательно перенапряжения будет гораздо меньше, ты успеешь исцелиться и не потеряешь контроль над маной. — наконец закончил Генрих.
— Понятно, значит буду доводить себя до предсмертного состояния, потом лечиться в этом озере, и снова по кругу.
— И еще кое-что, с помощью «Зачарованного озера» ты сразу сможешь исцелить свои руки, так что можно будет вернуться к тренировкам с оружием. Поэтому предлагаю попробовать получить и другие дары заодно, например
— Да, это не помешает. — согласился я со словами Генриха.