Мужик снова потянулся к бутылке, но Аристархов перехватил полупустую ёмкость. Сторож схватил корявой рукой воздух, пьяно пробубнил ругательство и завалился на стол безвольным тюфяком, от чего на пол с грохотом посыпались алюминиевая кружка, пепельница полная окурков и ещё какая-то посуда.
– Беседы не получилось, – пробормотал следователь и поднялся с кривого стула.
Аристархов вышел на улицу, глотнул свежего воздуха и огляделся. Вокруг возвышались современные постройки из стекла и красного кирпича. Посёлок выстраивался в одной стилистике нео-лофта. Полицейский загляделся на новостройку. Прилегающая к дому территория ограждалась от соседних коваными изгородями, насаждениями рядов туи. Внутри участка ландшафтные дизайнеры размещали каменные насыпи, озёра с золотыми рыбками, декоративными мостиками, палисадниками, лужайками и фонтанчиками. Дорожки из светлого кирпича извилисто пробегали от беседки к дому и от частной парковки для гостей к гаражу. Странным образом, сохранился этот островок убогости, в котором ютился сторож. Неожиданно Степану Евгеньевичу показалось, что как только он выйдет за шлагбаум посёлка, появятся рычащие бульдозеры и сравняют с землёй трухлявые деревяшки, не обращая внимания на то, что внутри живая душа. И пусть эта душа пьяная, прокуренная и пахнущая самогоном «вырвиглаз»! Но это же человек! Степан снял фуражку и потёр затылок, внезапно чётко пришло понимание, что оставлять деда наедине с сытым, обустроенным и от этого враждебным миром нельзя! Он резко развернулся, вернулся в дом, сгрёб старика и взвалил на плечи. Что делать с ним дальше он понятия не имел. Степан сгрузил тело на заднее сиденье автомобиля и направился в город.
«Переночует в камере, – размышлял Аристархов, – попрошу, чтобы в одиночку определили. Завтра утром накормлю, допрошу, а дальше решим, куда его пристроить».
Ночное пристанище старику он устроил быстро. Голод одолевал с неимоверной силой. С восьми утра Степан не выпил даже глотка воды, не говоря уже об основательном обеде. Да и завтрак состоял из шмата колбасы и такого же куска хлеба. Ни тебе утренней каши, ни тебе салфеток и сытных сырников со сметаной! Аристархов остановился возле первого попавшегося открытого ларька. Получив заказ, пристроился тут же за высоким столиком. Он, не ощущая вкуса, глотал пироги с капустой и запивал горячим, растворимым кофе, пока желудок не сообщил мозгу, что утроба насыщена. Незаметно навалилась усталость, и захотелось вздремнуть. Аристархов тряхнул головой, вернулся в автомобиль и смачно закурил. Мысли вертелись лениво. Вечером снова мороженые пельмени или вареники, утром мятые рубашки и нечищеные ботинки. Снова он забудет с вечера привести в порядок обувь. Нечего ждать конца расследования, не надо мешкать, а пригласить Зою в кино. Рано или поздно он найдёт убийцу молодых людей, потом появятся следующие дела, и розыскная карусель ни закончится никогда! А вот Зоя встретит хорошего парня и выйдет замуж, оставив лишь воспоминания и фантазии на тему горячих поцелуев. И дело не только в том, что их маленькой семье нужна была хозяйка. Аристархов хотел взять в жёны именно Зою.
***
– Почему ты никуда не хочешь выходить? Мы могли бы пойти в кино или в театр. На гастроли приехала балетная труппа из Москвы, – Валентин и Тоня лежали на диване и тупо пялились в телевизор. – Смотреть фильм вперемешку с рекламой сплошной мазохизм.
– Куда тебя всё время тянет? – голова девушки лежала на руке Жаворонкова, и он не видел выражения её лица. – Ведь нам так хорошо вместе!
Антонина замолчала на секунду и скривила рот.
«Здесь за каждым углом караулит прошлое, которое не надо ворошить, незачем! Если бы не обстоятельства, ни за что не вернулась в этот город! Ни одного приятного воспоминания. Может только из детства, но и они затёрлись в памяти».
– Вот когда решим все проблемы, переедем, как собирались подальше отсюда, тогда обзаведёмся знакомствами, станем ходить на приёмы, – продолжила Тоня, не меняя интонации. – Ты обоснуешься в каком-нибудь джазовом клубе, а летом поедем на море, будем посещать галереи, концерты и музыкальные фестивали.
– Да, на море отдыхать прекрасно! Жара, фрукты, песок. Снимем квартиру.
– О нет! Только отель, я не собираюсь стоять у плиты в жару, когда рядом плещется море.
Валентин взял девушку за подбородок, повернул к себе и заглянул в глаза. Он не находил ту хрупкую девушку, которую встретил тогда. Тонечка соответствовала своему имени – тростинка с огромными глазами, изящная и совсем беззащитная. Она терялась в его руках. Валентин, как пушинку носил Тоню на руках. Когда пришлось собираться в Америку, он очень горевал:
– Вот заверну тебя в платочек, как Царевну лягушку, положу в карман, буду вытаскивать разворачивать, и любоваться каждый вечер, пока не настанет время, и ты не превратишься в полноценную Царевну.