И голос, какой приятный! Бывают же женщины, всё в них красиво и умные, и лицом славные, наверное, характер золотой, а вот к кухне не приучена – пальчики тонкие, холёные с маникюром. Беликов снова прокашлялся, отгоняя ненужные мысли.
– Я из управления полиции, хотел бы поговорить об Игоре Миниханове.
– Мы слышали о трагедии, – женщина приподнялась и указала на стул. – Присаживайтесь. Я заведующая кафедрой Ирина Николаевна Татищева. Многого рассказать об Игоре не могу. Он окончил Университет несколько лет тому назад. Взялся за научный труд. Здесь появлялся два раза в неделю, читал курс лекций. Вот собственно и всё!
– Не густо, – полицейский присел на краешек и положил большие руки на стол. – А как вы узнали о его смерти?
– Кто-то из коллег на кафедре сказал. Мы и деньги собрали, только не знаем, кому передать на погребение.
– На днях приедут родители, им и передадите. Вы знаете адрес, где проживал Миниханов?
– Найду, должно быть записано в личном деле.
– Как коллеги о нём отзываются? С кем Игорь дружил?
– Затрудняюсь ответить. Он никогда не участвовал в общих делах, не отмечал с нами дни рождения. Да и вообще был скуповат. Приходил в нужные дни, отчитывал лекции и уходил.
– Вы знали, на какую тему он писал научный труд?
– Далась всем вам эта диссертация!
– Кому всем?
– Вспомнила! О смерти сказала Курилина Риточка! Она вчера вечером была здесь, кстати, и о работе Игоря интересовалась.
– Что именно спрашивала?
– Знаете, я так разволновалась после известия о смерти нашего сотрудника, что отвечала ей на автомате. Её интересовало, работал ли Миниханов здесь на кафедре, в смысле есть ли в компьютере материалы диссертации.
– А они есть?
– Точно ответить не могу. Понимаете, каждый, кто пишет научный труд, хранит документацию от чужих глаз. Это же авторская многолетняя работа, которая собирается по крупицам. Игорь мог оставить кое-что на одном из компьютеров и запаролить. Я предложила Маргарите самой посмотреть, – Ирина Николаевна указала на угловой стол, на котором светился монитор. – Этот компьютер для общих нужд.
– И Курилина воспользовалась предложением?
– Кажется да. Прозвенел звонок, и я ушла на семинар.
– Вы так просто пускаете на кафедру любого?
– Маргарита не любая. Она наша бывшая студентка, гордость Университета. Как в том фильме – студентка, спортсменка, она, кстати, мастер спорта, чемпионка региона по стрельбе из лука и просто красавица! Про красавицу вы можете со мной поспорить, но согласитесь, что внутренний мир важнее внешней оболочки.
«Легко тебе, такой красивой, с тонкими пальчиками, безукоризненным лицом и ароматом от «Живанши» рассуждать о внешности серой мышки и превозносить богатство её внутреннего мира».
Беликов улыбнулся и кивнул, соглашаясь.
– Вообще поговаривают, что основную часть диссертации написала Курилина. Девушка влюбилась в Миниханова и готова была на любой подвиг ради него. Рита могла без любовника написать научный труд и с блеском его защитить, но она предпочла отдать все лавры Игорю, – заведующая кафедрой опустила глаза. – Может так и надо, оставаться в тени сильного мужчины и быть для него опорой и поддержкой. Вообще не понимаю, кто захотел смерти научного сотрудника. Он не бизнесмен, не богач, не хранил стратегические тайны, – Татищева закусила нижнюю губу. – Его ограбили?
– Кажется в квартире всё на месте. Приедут родители, будем выяснять.
– Как его убили? – Ирина Николаевна смутилась. – Извините, чисто женское любопытство, можете не отвечать. Я понимаю, что тайна следствия и всё такое.
– Отчего же тайна, задушили рано утром, Миниханов собирался на пробежку. А за день до этого он обнаружил в парке труп неизвестного мужчины.
– О, как страшно! Он видел убийцу?
– Это и пытаемся выяснить, – Беликов поднялся, – вот моя визитная карточка, если что-то всплывёт в памяти, пожалуйста, позвоните!
– О да, конечно!
***
В кабинете ждали только Аристархова. Все за день устали, никто не выловил никакой информации, проливающей непосредственный свет на череду убийств. Молчали. Колышкин перемешивал в кружке с чаем сахар, ложка с назойливым звуком ударялась о стенки снова и снова. Провоторова, смотрела в окно на надвигающиеся сумерки, от надоедливого бряканья раздражительно дёрнула плечами:
– Алескандр Павлович, ну полноте, ваш сахар давно растворился в кипятке.
Звяканье прекратилось. Из угла подал голос Беликов. Он сидел на стуле, закинув ноги на стол, и читал газету:
– Какие мы чувствительные…
Зоя приготовила тираду, чтобы отбрить Станислава и уже открыла рот, но дверь распахнулась, и на пороге показался Аристархов.
– Всем привет. Так, давайте, у кого что, Саша Колышкин, начнём с тебя.
Степан Евгеньевич бросил папку на стол, скинул куртку, опустился на стул, и блаженно протянул уставшие ноги.