— Вальтер, это простая штука. Ключевые точки портрета взрослого мужчины не могут совпадать с таковыми у пубертатной девочки-подростка. Эти точки тем более не могут совпадать с таковыми у девочки, когда она повзрослеет. Детальный анализ портретов, вероятно, покажет высокую вероятность кузенной степени родства. Но существование неизвестной кузины любого фигуранта не играет роли для вашей задачи, не так ли?
— Гм… Вы хотите сказать, что эти трое ПОЛНОСТЬЮ превратятся в женщин?
— Да, Вальтер. Это суть сервиса, построенного на вирусе-генвекторике «mafetran».
— Что? Вы сказали «сервиса»?
— Да. Это сервис, несоизмеримо превосходящий все известные сервисы по смене пола. Огромный рынок, тысячи клиентов в месяц, и высочайшее натуральное качество!
— Ладно. А куда вы намерены девать этих… Э-э… Тестовых фигурантов-пациентов?
— Они уже делись. Сейчас они летят на юг где-то над Средиземным морем.
Тут Морлок, для убедительности, помахал руками, будто крыльями. Штеллен отпил немного чая-каркаде и снова произнес:
— Ладно. А что дальше с ними будет?
— О, Вальтер, ничего такого, что могло бы особо заинтересовать вас. Африка большая. Давайте пожелаем счастья этим трем девушкам, и перейдем к четвертой девушке.
— Это к какой четвертой девушке?
— К девушке по имени Чоэ Трэй, — пояснил Морлок.
— Ладно, — в третий раз согласился Штеллен, — перейдем, и что?
— Вы сами знаете, Вальтер. Теневые южнокорейские бизнес-дипломаты придут к вам с вопросом: когда мисс Чоэ исчезнет? Ведь вы преемник Алдрингена, которому поручен данный вопрос. Возможно, вам пригодятся некоторые медиа-материалы для ответа.
— Вилли, у вас прекрасный стиль речи, но в данный момент мне интересна конкретика. Формально я преемник Алдрингена, однако фактически его секретные файлы, видимо, достались вам от трех фигурантов, которых вы так специфически спасли. У них точно имелись файлы, скачанные через его биометрический пароль, и вы, видимо, не забыли прихватить их в качестве справедливой оплаты за спасение.
— Каждому предмету лучше оказаться у субъекта, знающего, для чего применить такой предмет, — ответил Морлок, — кстати, из этих соображений, найденным биоматериалам лучше улететь с вами в Брюссель, чтобы кто-то не применил их дурным образом.
Вместо ответа Штеллен сделал выразительный жест ладонью в свою сторону — будто передвигал к себе по столу какой-то предмет. Морлок согласно кивнул, и положил на середину стола субноутбук. Штеллен повторив движение ладонью, придвинул к себе субноутбук, открыл и включил. Там все оказалось просто.
Каталог «ЮК Чеболи»
Подкаталог «Чоэ Трэй»
И подкаталоги следующего уровня, разбитые по типам:
Гипертексты.
Аудио-наблюдение.
Видео-наблюдение.
Все отсортировано по датам и снабжено детальными заголовками-аннотациями.
Самих аннотаций уже хватило…
Бригад-генерал озадаченно помассировал мочки ушей и поинтересовался:
— Вилли, вы смотрели это?
— Да, ведь я ужасно любознателен. Это было очень познавательно. Я понял, почему в опросах 2020 года три четверти молодых южнокорейцев назвали свою страну адом, и высказали намерение покинуть ее — несмотря на, вроде бы, высокий уровень жизни. В Европе элита тоже дегенераты, но эти просто какие-то голливудские рептилоиды.
— А если по существу? — спросил Штеллен.
— По существу, — произнес Морлок, — я слил популярным блогерам те записи, которые помечены желтой птичкой. Сейчас это на их каналах, но вы можете посмотреть тут.
— Вы слили это? Черт побери! Странно, что евро-бонзы еще не трезвонят мне.
— Просто, Вальтер, я сделал это недавно, так что у вас есть еще несколько часов.
— Что ж, несколько часов, это хорошо. Я успею прилететь в Брюссель и разобраться с некоторыми деталями проблемы… А кстати, Вилли, зачем вы сделали это?
— Просто, я воспользовался возможностью помочь вам решить проблему.
— Вот как? С чего это вы решили помочь мне?
— Просто в знак искреннего расположения, — и, сказав это, 74-летней ветеран красного терроризма, опять дружелюбно улыбнулся.
Вторая половина ночи 18 июня, центр Брюсселя, Европейский квартал.
Если говорят о Европейском Квартале, то обычно имеют в виду здание Еврокомиссии и вообще нагромождение офисов Евросоюза. Но задолго до Евросоюза, чуть-чуть южнее будущего дурного и бесполезного бюрократического комплекса, основан Королевский Бельгийский Институт Естественных Наук. По меркам XIX века он считался мощным исследовательским центром, но теперь, в XXI веке КБИЕН с полтораста сотрудниками выглядел маленьким реликтом эпохи научного романтизма — профессора Челледжера с Затерянным миром. Хотя в конце XX — начале XXI века здание института переделано в модерновую коробку, ассоциация возникает именно такая — из-за статуи игуанодона у главного входа, и общего обилия динозавров в экстерьере и интерьере. Туристы и даже многие брюссельцы полагают, что нет тут никакого института, а есть лишь музей, тема которого — именно динозавры, однако те, кто информирован лучше — знают, что КБИЕН продолжает работать в сфере науки, причем на весьма высоком современном уровне.
