Бригад-генерал Штеллен был как раз из тех, кто информирован лучше. Вот почему тут посреди ночи с 17 на 18 июня около дверей КБИЕН остановился черный микроавтобус (служебный, но без маркировок — такая специфика контрразведки). Два крепких парня в цивильной одежде извлекли из салона — санитарные носилки, груженые тремя черными пластиковыми мешками, далее — следуя распоряжениям Штеллена, втащили это в холл, проделали некоторый путь… …И в итоге сгрузили мешки на огромный пластиковый стол в одной из лабораторий.
— Пш-ш! — произнесла худощавая стройная персона, чрезвычайно похожая на судебно-медицинского эксперта Меган Хант из сериала «Следствие по телу», — И что тут? Ради какого паскудства я пожертвовала несколькими часами хороших снов? Почему-то мне кажется, что обитатели этих мешков могли подождать не только несколько часов, но и несколько тысячелетий. Итак, Вальтер, почему ты молчишь? Или мне надо адресовать вопросы твоим очаровательным мальчикам? Это такой в Европе спецназ теперь, а?
— Доброе утро Ликэ, — ответил бригад-генерал.
— Хай, Вальтер. С чего ты взял, что уже утро, и тем более, что доброе?
— Извини, Ликэ… Парни, это знаменитая в узких кругах доктор-палобиолог Ликэ Рэм,
— Доброе утро, доктор Рэм, — практически хором ответили парни.
— Пш-ш… И вы тоже про доброе утро. Знаете, мальчики, тут селедка не жарится. И вы можете триста раз сказать «доброе утро», но от этого ночь не станет утром вообще, и добрым утром в частности. Законы астрономии безжалостны. Это вам на заметку… А теперь, Вальтер, будь добр, поясни, что за пакость тебе вздумалось притащить в мою лабораторию посреди ночи?
— Объясню через минуту, — сказал он, и обратился к подчиненным, — парни, на сегодня свободны, поезжайте отдыхать. Завтра в 8:00 появитесь в управлении, и там внесите в компьютер данные о служебной поездке. Но не раньше и не позже. Вопросы? Вопросов не было. Двое рядовых сотрудников контрразведки покинули помещение и, только когда за ними закрылась дверь, Штеллен сообщил:
— Дело в том, Ликэ, что возникла необходимость экспресс-анализа ДНК трех тел. Мне чертовски стыдно, что я отвлек тебя от здорового сна, но ты — лучшая.
— Не подлизывайся. Ты самый гадкий засранец на всем континенте. Если бы ты не был лучшим другом, то был бы послан мной так далеко, что риторика гарлемского докера в момент падения кирпича на ногу показались бы тебе ангельским пением.
— Извини, Ликэ, но сразу после я приглашаю тебя завтракать в «Чертову мельницу».
— Пш-ш… Сразу после? А как быстро тебе нужен экспресс-анализ ДНК?
— Хорошо бы в течение часа.
— В течение часа, это к Гэндальфу, но за два часа я справлюсь. Может, за полтора, если сейчас ты не будешь стоять, как эрегированный пенис эласмотерия, а наденешь халат, перчатки, маску, и поможешь мне. Все названное вот в этом шкафу.
— Конечно, я помогу, — он начал быстро переодеваться по лабораторному стандарту и, в целях расширения кругозора, спросил, — Ликэ, кто такой эласмотерий?
— Это шерстистый носорог размером со слона, обитал в Европе весь период последнего оледенения, — просветила доктор Рэм, — а эти тела в мешках официальные или нет?
— По большей части официальные, но они top-secret до завтрашнего утра. И еще: мне в оперативных целях понадобятся головы в отдельных расфасовках с этикетками.
— Понятно, — невозмутимо отозвалась она.
За огромным дубовым столом в рыцарском зале на этот раз собралось лишь пятеро (не считая Штеллена), причем двое — Хан Чон-Сон и Лим Джэ-Гу были гостями из Южной Кореи. Председательствовала снова Регина фон Винненталь… …Как в прошлый раз, дождавшись, пока бригад-генерал усядется за столом, фрау фон Винненталь произнесла:
— Я надеюсь, Вальтер, вы уже знаете, что возникла сложная ситуация.
— Сложная ситуация устранена, фрау председатель, — сказал он и, открыв старомодный портфель, выложил оттуда на стол три предмета, упакованные каждый — в прозрачный полиэтиленовый пакет с приклеенной распечаткой. Сначала могло показаться, что это крупные кокосы, только какие-то слишком темные. Но затем…
— О, боже мой… — фрау фон Винненталь импульсивно прикрыла рот ладонью. Реакция Йохана Роордорфа, самого молодого за столом, оказалась еще более импульсивной. С тоскливым хрипом он метнулся к туалетной комнате, и исчез за дверью. Затем оттуда послышались характерные звуки аварийного опорожнения пищеварительного тракта.
— Какого черта вы это сделали? — ворчливо спросил Грегори Кнабенан.
— Вы сами сказали принести их головы, — невозмутимо ответил бригад-генерал, заодно боковым зрением наблюдая реакцию южнокорейцев. Те оставались спокойными, и это значило: им не впервой было видеть вещи такого рода.
Кнабенан чуть скривился и пожал плечами.
— Вы же умный человек, Вальтер. Не все пожелания тут следует понимать буквально.
— Ясно, Грегори.
— Если вам ясно, то уберите это со стола.
— Как скажете, — ответил Штеллен, и небрежно побросал обгоревшие головы обратно в портфель. Между тем, фрау фон Винненталь взяла себя в руки и сказала:
