Что делать? Азат терялся в пестрой суете города. Недавно он просто прошел через открытые ворота – сейчас шли караваны, ворота были открыты. Ему казалось, что даже его одежда выдает в нем инородца. Но выбора у него нет, ведь он был уверен, что Толкун здесь. Но где искать ее теперь, когда похитители скрылись в толпе? На этот счет он не имел ни малейшего понятия. Одно он знал точно – он скорее погибнет, чем отступится. Мысли о ней укрепляли его дух, как столпы – дворцовый свод, и он шел дальше. Он уже несколько раз останавливал прохожих, спрашивая о всадниках с девушкой, но никто не знал, или даже не остановился. Все в этом городе куда-то спешили, побрякивая своими игрушками, как все до одного ханские жены. Азат представил гарем полный толстых купцов, и чуть не рассмеялся в голос. Полегчало. В конце концов, он уже здесь, и ничего не помешает ему найти ее.
Вдруг чей-то знакомый голос прорезал толпу. Азат напрягся, как кролик, почуявший опасность, и, расталкивая людей, пошел навстречу тому единственному, что было ему здесь знакомо.
Наконец он разглядел говорившего. Он не ошибся, это был Саткын, командующий сотней, в которую входил Азат. И старший брат Толкун… Вспомнив об этом, он поспешил к нему.
Его сотник, всегда задумчивый и не очень веселый, сейчас был мрачнее зимней бури. Узкие, взлетающие к вискам брови сдвинулись на переносице, уголки нервно сжатых губ глядели вниз, старея его. Саткын угрюмо озирался вокруг, но Азату это не помешало на всех парах врезаться в него. Посол положил ладонь на рукоять меча, но, узнав своего воина, равнодушно протянул:
– А-а, это ты, малыш. Что ты тут делаешь?
– Толкун похитили!..
– Знаю…
– Знаешь?! А… где она, тоже?
– Теперь – тоже.
– И почему ты еще здесь? – вскричал Азат. – Мы должны спасти ее!
– Спасем! – рыкнул Саткын. – Но мы сейчас как на промозглом снегу. Пока стоим – мы на поверхности, а как побежим, провалимся.
– Из любой ямы можно вытащить ногу, – запальчиво возразил Азат. – Мы не можем заставить ее ждать.
– Не заставим, – резко отрубил жуз башы. – Хоть раз бы кого-нибудь спасла эта горячность…
Он говорил как всегда спокойно, бесчувственно. Вдруг в его глазах змеей прополз страх. Ничего нет хуже для воина – видеть неуверенность своего командира. Но Азат догадался, что это не страх за жизнь свою или его. Саткын посмотрел ему в лицо, как раньше никогда не делал.
– Скажи, на что ты готов ради моей сестренки? Готов навсегда покинуть дом, если понадобится?
Азат подумал об отце. “Долго же они ехали к этой потаскухе”
– Готов. Я на все готов!
– Тогда мы вот как поступим…
Тогда была весна, потеплело. Сестренка научилась ходить, и они с андой решили устроить ей Тусау Кесер. Выпросили у матери Саткына Ак жол – белую дорожку. Никого, кроме них троих и родителей анды, не было. Они поставили голопузую стреноженную Толкын на начало дорожки и, когда она дошла до середины, перерезали ей путы. Вдруг из травы выпрыгнул кузнечик, раскинув в стороны длинные зеленые ноги. Взвизгнув от восторга, Толкын жеребенком понеслась за ним в сторону от Ак жол…
Жулдыз прищурилась от солнца, когда ее швырнули на землю. Вокруг них в людском строю сразу образовалась брешь. Будто чуя, люди стали с интересом собираться вокруг. Когда вышел хан в сопровождении телохранителей, сразу пали на колени. Жулдыз с трудом поднялась.
– Эта женщина – Каракшы.
По толпе пронесся ропот, по лицам тех, кто стоял к ней ближе, пробежала тень ненависти. “Единственное, что я могу нести” – подумала Жулдыз. Они были хорошо наслышаны о набегах неизвестного разбойника, действующего в одиночку.
– Она усомнилась в силе наших воинов. Найдется ли кто-нибудь, способный свалить ее в борьбе? – насмешливо спросила хан.
Люди заулыбались. До того, как кто-нибудь выйдет, Жулдыз крикнула:
– Хан обещал – если я выиграю, он не станет держать мою сестру. Ее зовут Толкын. Я верю, что не все еще в этом ханстве прогнили так же, как их хан. – Помедлив и насладившись яростью, вспыхнувшей на его лице, она продолжила: – И я не из рода таулык. Вы можете мне не верить, но это правда.
– Это все, что ты хотела сказать? – скучающим тоном спросил хан. Люди вновь одобрительно загудели. Жулдыз поняла, почему он согласился. Пускай для них это забава, для нее – это единственный шанс спасти Толкын.
– Бороться будете на смерть.
Из массы людей выделился один джигит, высокорослый, в плечах – косая сажень. Он улыбался, видно, думал, что борьба закончится быстро. Палуан скинул с себя одежду, остался в одних штанах, несмотря на то, что с неба густо валил снег. Шея – бычья, крутая, твердая грудь, на плечах и руках – бугры мускул с синими жилами. Жулдыз была шире и сильнее не только всех женщин, которых знала, но и многих джигитов. Но в этот раз ее противник был дважды ее размера. Она иногда боролась на праздниках у тоолуков, но никогда на кону не стояла жизнь. Ей развязали руки, она скинула с себя бешмет и сапоги. Мешковато висящую рубаху обвязала вокруг торса, чтобы не мешала. Она открыла живот и осталась босиком, но холода не почувствовала, так сильно билось у нее сердце.
