Саткын поспешил убраться, не глядя на то, как тащат Жылдыз. Теперь можно было вернуться домой. Но почему-то медлительно, неохотно он затянул седло на своем коне. Что-то удерживало, не давало сесть на коня. Неужели стало совестно? Нет, нечто другое нависло над ним, тяжелея душу. Он знал, что прав. Перед ним на вороном жеребце проскакал всадник в латах.
– Гляди куда идешь, сын собаки!
Саткын отшатнулся, запнулся. Чужой он в безбрежной степи, среди этих кровожадных зверей, спящих с ножом у подушки. И анда такая же… Лишь сейчас он заметил, что все вокруг надели кольчуги и поясы. Готовятся к новой войне. Ошибочно думая, что их караваны грабит тоолук, хан направит свои силы на его родичей. Но ведь туткунский владыка знает, что Жылдыз из рода талааборутов. Откуда он знает, ведь Саткын ему об этом ему не говорил?.. Он резко остановился, как молнией пораженный. В город въехали всадники. В другое время он бы и не глянул на них, но сейчас его глаз приметил человека, лежащего поперек седла. Один из всадников спешился и быстро пошел во дворец хана. Саткын почуял что-то неладное, и затаился. Когда воин вышел, он перехватил его, застав врасплох.
– Что за человека вы схватили?
– Таулыкскую девушку. Тебе что за дело?
– Как ее имя?
– Тениз… нет, Толкын. Да кто ты такой?
– Кто велел?! – взревел Саткын.
– Хан! – Долговязый джигит удивленно оттолкнул его. – Это его дочь. Отвяжись от меня, сумасшедший!
У Саткына закружилась голова, потемнело в глазах. Да, он сумасшедший. Это из-за него карындаш привезли сюда. Дочь… Теперь понятно, откуда хан знает анду. О небо, что я наделал…
Было тяжело дышать, глаза не разжимались. Рядом маленькая розовощекая сестренка тормошила ее и тонким голоском просила:
– Помоги мне, апке, мне страшно…
Над ней склонился юный анда Саткын.
– Клянусь…
Она хотела ухватиться за его протянутую руку, но не смогла пошевелиться. Не дождавшись, вдруг повзрослевший анда выпрямился во весь рост. Образы брата и сестренки поплыли перед глазами.
Жулдыз задохнулась и взбрыкнулась, пытаясь приподняться на руках. Отчаянно дергаясь, она наконец сообразила, что ее запястья стянуты за спиной ремнем. Ее повсюду окружали темные стены. Мягко капала на песок вода. Ей понадобилось время, чтобы понять, что она в подземном зиндане. Нет ничего тяжелее для степняка, чем перенести заточение. Ну, ничего, без воды она недолго протянет… Как раз когда она поднялась, тяжелая дверь отворилась и вошел хан.
– Здравствуешь ли ты, дочь моя? – насмешливо спросил он.
– Я тебе не дочь.
– Ты – дитя моей любимой жены. Кто же ты мне, если не дочь?
– Где же ты был, отец, когда твоя любимая жена умирала в одиночестве? – подыграла Жулдыз.
– Даже хан не может быть в нескольких местах одновременно… Ты, верно, знаешь, зачем ты здесь?
– Знаю…
– Каракшы – это ты?
Она просто кивнула. Врать не хотелось, да она и не умела, не в пример анде.
Хан снял со своего золотого пояса ножны и резко обнажил кинжал.
– Если бы ты только нападала на мои караваны, я бы расправился с тобой без шума. Но однажды за тобой погнался отряд моих людей. Ты знаешь, чей это кинжал?
Хан поиграл обнаженным клинком. Луч света, падающий из решетки сверху, ползал по отточенному серебристому лезвию.
– Совсем недавно этот кинжал висел у моего сына, моей крови. Тот отряд возглавил он…
Хан вразвалочку подошел к ней. Каракшы не сомневалась, что он убьет ее. Она на мгновение прикрыла веки, когда отраженный от кинжала свет упал ей в глаза.
– Много лет назад ты украла мою дочь. А теперь отняла и сына.
Открыв глаза, она успела заметить мелькнувший перед ней клинок. Острие вонзилось в каменную стену, едва миновав ее уха. Задрожала рукоять. Жулдыз спокойно дернула обнаженной головой, высвобождая волосы из-под лезвия. Проводив взглядом несколько остриженных волосков, она сказала:
– Жизнь за жизнь – таков закон. Я перед тобой.
Глаза хана вдруг озарились, как лесная чаща, гибнущая в пожаре.
– Тебя мало.
Узкие губы скривились в злой усмешке, и по спине Жулдыз пробежал холодок. Она знала этот оскал, это знание шло из далекого детства.
– Да и к тому же, убить тебя, я знаю, было бы для тебя подарком. Ты забрала у меня самого дорогого человека. Почему я не могу сделать то же самое с тобой?
Жулдыз примерила на себя каменную маску и холодно ответила:
– Отчего же, можешь. Это труда не составит, ты знаешь его – он меня сюда и притащил.
– Предатель? Я говорю не про него.
Теперь она окончательно убедилась, о ком он говорит.
– Толкын, твоя сестра и моя дочь, здесь. Прибыла как раз после тебя. Я люблю собирать вокруг себя семью.
Перед глазами самовольно предстала сестренка. Маленькая, хрупкая, всегда веселая. И рядом с ней воин хана… Ледяной ужас словно ошпарил ей грудь. От боли сковало все тело. Внутри будто что-то оборвалось. Она повалилась на колени, ткнулась лицом в пол. Страх она скрывала еще хуже, чем ложь.
– Я молю… Отпусти девочку.
