– Куа?.. Но мы ведь уехали от нее, и не держались ее русла. Нет, это не она. – Она уверенно покачала головой, но Саткын заметил сомнение в ее глазах.
Вдруг анда зашаталась и повалилась с ног. Саткын успел поймать ее за локоть.
– Это скоро пройдет, клянусь! – горячо заверил он ее.
Сначала она ничего не поняла. Потом осознание молнией озарило ее, в глазах полыхнул огонь, ноздри раздулись.Ощутив на себе чугунный кулак, Саткын не устоял, упал на спину. И успел заметить сверкнувшую у нее в руке кривую саблю… Страха не было. Анда стояла над ним, держа алдаспан прямо над его лицом. Так продолжалось лишь несколько мгновений, показавшиеся ему годами. Наконец анда резко выпрямилась, отшвырнула саблю, схватилась за голову. Он знал, что она не сумеет.
Жылдыз отвернулась от него, куда-то медленно побрела. Несмотря на то, что она боролась со сном, приливающим к голове, ушла она недалеко. Верная Буркут подскочила к ней, с тревогой обнюхала. Встревоженная, лошадь вскинула голову, протяжно заржала. Саткын попытался ее поймать, но, стоило ему приблизиться, как она взметнулась и ускакала. Убедившись, что его анда крепко спит, он закинул ее на седло своего Чыгыны.
Снег пошел крупными хлопьями. Саткын раздраженно смахнул снежинки с плеч, заезжая в ворота туткунов. Саткын был очень доволен собой, когда пообещал туткунскому хану найти Каракчы. Теперь, если разразится все-таки война между туткунами и тоолуками, то вне зависимости от того, кто победит, плен ему все равно не страшен. Что ж, осевший на одном месте кочевник умирает от голода. Его уверенность была с ним до тех пор, пока он не узнал, кто скрывается за именем Каракчы. У его анды оказалось много имен – Кезбе Жылдыз, Селсаяк, Каракчы… Теперь он поневоле стал предателем. Разве он хотел этого? Разве он не дал ей возможности опомниться, признаться? Ради этого повел ее длинным путем, ради этого завел в родной аил. И что? Она его не послушала, как никогда не слушала. Сама виновата. Знала ведь, на что шла, когда напала на первый караван. И ведь из-за нее чуть не развязалась война! А может, и развяжется все-таки. К тому же, разве он знал, кого именно ему поручил привезти вражеский хан. Если бы знал, может, не взялся бы ловить ее. И зачем он спас ее тогда? Надо было, наверное, сдаться туткунским воинам. Но нет, побоялся… А, что гадать теперь! Дело уже сделано, назад против течения рыбы не плавают. Так решил Саткын, когда его остановил караульный. Коренастый немолодой воин хмуро спросил:
– Кто таков? Что тут делаешь?
– Я – сотник тоолуков Саткын. Привез Каракчы…
– А-а, перебежчик, – хмыкнул караульный. – Человек без родины, как соловей без леса. Слышал такое?
– Ты меня не учи, – огрызнулся Саткын. – Сказал бы лучше спасибо – я поймал разбойника, который воровал ваши табуны и грабил караваны.
– А откуда нам знать, что это именно Каракшы, а не какая-нибудь несчастная охотница? – он оперся на свое копье. – Как докажешь?
– Отчитываться я буду только перед ханом.
– А с чего ты взял, что ты хану нужен вообще? Почему бы мне просто не снести предателю голову?
У Саткына пробежал холодок по спине.
– Эх-х, ладно, так уж и быть, отведу вас к хану. Я сегодня добрый.
Караульный положил свою лапу ему на спину и подтолкнул вперед.
Хан туткунов сидел на троне, тяжелые кулаки уперев в подлокотники. Отделанные шелком одежды на нем были напряженно натянуты. На лице, при любых новостях остающимся спокойным, играла холодная, ядовитая усмешка. Саткын преклонил колено, чувствуя, как ему на плечи давит пустой немигающий взгляд тирана, на всю степь славящегося своей жестокостью. И кого он мог ему напоминать?.. Его султаны и полководцы хранили гробовую тишину.
– А-а, явился наконец. Ну что, привез?
– Привез, мой повелитель-хан. Она сама признает, что она – Каракчы. А если нет, то проверьте стрелы у нее в колчане, и сравните их с…
– Мне не нужны доказательства, – махнул хан рукой. – Я знаю, что это она. Если ты, конечно, привез именно далаборитку по имени Жулдыз, как и передал с тем задрипанным гонцом. А в этом я уже не уверен…
– Это Жылдыз, великий. За это могу поручиться.
– Ты знаешь ее? Откуда?
– Она жила с нами… – увильнул Саткын, еще ниже опустив глаза.
Может, если бы он остался глядеть прямо, он бы увидел как мелькнул хитрый оскал на лице хана.
– Гнева неба не боишься, предатель?
Посчитав, что хан намекает на предательство тоолуков, Саткын ответил:
– Великий хан, если бы я этого не сделал, то попал бы туда гораздо раньше. А после смерти уже ничего не страшно…
– Ты хитер, жузбасы. Что ж, если это и правда славная Жулдыз, то я слово сдержу – туткуны тебя не тронут. Где она?
– Снаружи, мой повелитель-хан.
– Ну, введите ее!
Приказание хана тут же было исполнено. Бесчувственное тело Жылдыз положили у ног хана. Саткын не выдержал, отвел взгляд.
– Мертва?
– Жива…
– И когда же она очнется?
– Должна бы проснуться ночью, но, может статься, и раньше.
– А ты ядовит, сотник Саткын… Можешь идти. А нашу дорогую Каракшы отнесите в зиндан.
