Я поднялся по короткой и очень крутой лестнице в поисках задней комнаты. Насколько я помнил, мне ни разу не доводилось бывать в этом супермаркете тайных наук.
– О, знаменитый Кракен, – проговорил кто-то у меня за спиной. Голос был неприятный, как карканье ворона.
– Знаменитый Эгускилор, – откликнулся я, оборачиваясь.
– Сейчас меня уже так не зовут, ни малейшего сходства не осталось. – Он пожал плечами, раскуривая трубку с гашишем.
Действительно. Рыжие дреды, которые когда-то носил Энеко, остались в лучшей жизни. Их унесла прогрессирующая лысина, и теперь передо мной была бритая голова, обнажающая татуированный череп и изображение эгускилора на затылке.
Энеко, как и я, был высокого роста и довольно плотного телосложения. На нем были фиолетовые льняные штаны, лицо с выраженными скулами имело красноватый оттенок, как у всех тех, кто за свою жизнь выкурил слишком много специфических веществ. Карие глаза смотрели настороженно. Энеко всегда был настороже.
– Проходи; не хочу, чтобы мои клиенты видели, что ко мне заявился легавый.
Я осмотрелся в поисках хотя бы одного из упомянутых клиентов, но в магазине было пусто.
– Ты пришел за мандрагорой?
– За чем? – не понял я.
– За заказом.
– О чем ты, чувак?
Энеко смотрел на меня пару секунд, нахмурив брови.
– Ничего, легавый. Расслабься.
Он откинул золотистую занавеску, и мы вошли в странное помещение, еще более заваленное всяким хламом, чем лавка внизу. Двуспальная кровать со сбитыми простынями, тысячи развешанных на стенах фотографий с изображением паранормальных явлений, деревянный стол со счетами, разбросанными по его поверхности, руны, меноры с семью рожками и семью зажженными свечами, единственным освещением в комнате. Похоже, в голове типа уживались самые различные вероисповедания.
– Это мой кабинет. Здесь мы можем спокойно поговорить. Зачем ты пришел, Кракен? Поблагодарить за помощь в установлении личности последних жертв? – Он уселся на стол и последний раз затянулся.
– Не совсем, – ответил я, расхаживая по плохо освещенному кабинету и стараясь отыскать хоть что-нибудь стоящее среди мишуры, которой он был набит. – Одна из действующих линий расследования привела к треугольнику Сан-Висентехо, церковь Бурбондо и Очате. Ты неплохо подкован в этих темах, да и Очате тебе не чужд.
– Как и всем нам. Он является частью культурного наследия многих поколений алавцев.
– И как это повлияло на тебя лично?
– Уверен, что вся эта зона – место силы. Я входил в состав нескольких групп, которые записывали психофонию, то есть паранормальные звуки. Получили несколько довольно приличных записей. Потом народ потерял интерес, и группы распались, – ответил Энеко, как мне показалось, слишком расплывчато, как будто нарочно уходя от темы.
– Скажи, ты работал на реставрации в часовне Сан-Висентехо?
– О чем ты, чувак? – раздраженно ответил он. – Почему бы сразу не перейти к делу? Я все еще не понял, что ты здесь делаешь.
«Ясно, значит, вытащить из тебя историю с Сан-Висентехо не так просто», – с досадой подумал я.
– Скажем, я нашел некую связь между тобой, Тасио Ортисом де Сарате и Сугаррамурди, – сказал я, внезапно меняя тему.
Он отвел взгляд и покачал своей бритой головой, словно стараясь отогнать воспоминание.
– Я был мальчишкой. Не знаю, что рассказал тебе этот придурок, но уверен, что он сильно преувеличил.
– Мне показалось, забыть такое непросто.
– Он никогда не понимал моего стремления возродить древние верования. Раньше мы были колдунами и магами, а сейчас я всего лишь обычный торговец травами. Меня расстраивает, что люди, похожие на меня, утратили силу. И все-таки не пойму, с какой стати я должен делиться с тобой этими откровениями. Если вопросов больше нет, позволь вежливо отправить тебя туда, откуда ты явился. Если я и мирюсь с твоим присутствием здесь, то исключительно из уважения к сестре.
– Из уважения? Если ты ее уважал, не стал бы втягивать в свои авантюры.
– Прекрати говорить о том, чего не понимаешь. – Он вскочил с кресла и стоял теперь прямо передо мной.
– О чем ты говоришь, дебил? Я забочусь об Эсти; а ты забиваешь ей голову всякой ерундой и тянешь за собой на дно колодца.
– Заткни пасть! Тебя не было рядом, когда папаша забивал нас до полусмерти. А я, как мог, ее защищал.
– Защищал? Поэтому предлагал ей наркотики?
– Они заглушали боль, они делали ее сильнее. Не будь дураком; ты – профан и способен видеть лишь то, что нарушает закон.
– Это ты превратил ее в профессионала по саморазрушению.
Тут я почувствовал, что у меня за спиной кто-то есть, повернул голову и увидел Эстибалис.
Она гневно смотрела на меня, прикусив губы так сильно, что они побелели.
– Так вот что ты думаешь обо мне, Кракен? Как же вы оба ошибаетесь. Как ошибаетесь!
